За тех, кто в море! В минувшее воскресенье, 28 июля, в Омске отметили День ВМФ

Без рубрики

За тех, кто в море! В минувшее воскресенье, 28 июля, в Омске отметили День ВМФ

Морей в Омске нет, зато моряками была заполнена целая площадь. Та самая, что у речного вокзала. Матросы Великой Отечественной и совсем молодые ребята; мичманы, офицеры и даже вице-адмирал – все они собрались, чтобы пообщаться с друзьями, вспомнить былые походы и почтить память тех, кто уже никогда не вернётся на берег.

Прямой наводкой

Построение было назначено на одиннадцать, но уже в десять моряки потянулись на место сбора. Бескозырки мешались с фуражками, мелькали офицерские кортики, чернели береты морпехов – казалось, что это не площадь, а палуба корабля. И везде раздавалось: «Ты помнишь?!»

– Вой, грохот, разрывы, – рассказывал окруженный друзьями старшина Сергей Телеба. – Казалось, что американские крейсеры били прямо по нам. Первая мысль – неужто война?! Позже узнал, что это были учения американского флота, в зону которых зашел наш корабль.

В руках у Сергея Александровича – военно-морской флаг Советского Союза. Тот самый, которому он присягал и под которым служил. С этим флагом моряк вот уже тридцать два года приходит на площадь у речного вокзала в День ВМФ.

А четырехлетний Макар здесь впервые. Пришел вместе с дедом, Иваном Ивановичем Ивановым.

– Меня действительно так зовут, – пояснил ветеран. – Но почему-то мало кто верит.

Иван Иванович – старший матрос, в начале семидесятых служил на большом противолодочном корабле «Адмирал Макаров». Макаров, Макар – уж не в честь ли дедова корабля назван внук?

– Я, когда вырасту, тоже стану матросом, – заявил мальчуган. – Или нет – капитаном!

Глаза малыша загорелись от возбуждения. Наверное, вообразил себя на капитанском мостике «Адмирала Макарова». А в глазах у деда грустинка. Он знает, что этого корабля больше нет. В 1994 году его продали в Индию и вскоре порезали на металл.

– А мне, наверное, повезло: я служил на том корабле, на котором когда-то служил мой отец, – вступил в разговор двадцатишестилетний Дмитрий Снурницын. – На АПРК «Омск». Только я был матросом, а отец – старшим мичманом. Такая у нас с ним династия получилась.

Русская рулетка

Часовая стрелка замерла на одиннадцати. Моряки выстроились в шеренгу. Черноморский, Балтийский, Северный, Тихоокеанский, Каспийский – омичи служили и служат на всех флотах.

– Равняйсь! – пронесся над площадью голос председателя коллегии Региональной общественной организации «Омское морское собрание» капитана второго ранга Александра Чертова. – На Государственный флаг Российской федерации, Военно-морской флаг Советского Союза, Андреевский флаг Российского флота – смирно!

Во главе знамённой группы – председатель региональной организации ветеранов морской пехоты «Тайфун» Аркадий Загуменный. Подводный пловец, «морской котик». В свое время он выполнял боевые задания правительства в Анголе, Эфиопии, Йемене, Корее, Афганистане. Жаль, рассказать об этом нельзя: военная тайна. Да и по уставу говорить знаменосцу запрещено.

– День ВМФ – это и наш праздник, – пояснил за него «черный берет» сержант морской пехоты Анатолий Терехович. – Мы с моряками море не делим: оно же одно на всех.

С морпехом согласны и летчики морской авиации, которые тоже ни с кем море не делят. Они давно уже стали своими на площади у речного вокзала. Да и рисковали на службе не меньше, чем моряки. Особенно если выхода не было.

– Взлетели, пошли на Цусимский пролив, – вспомнил один из таких случаев штурман морского ракетоносца Ту-16 подполковник морской авиации Юрий Булатов. – Боевая задача – разведка надводной и радиотехнической обстановки в районе. Тогда, в 1979 году, Китай напал на Вьетнам, а мы «шпионили» в пользу Вьетнама.

Цусимский пролив – место узкое. Этот маршрут так и зовут – «полет в горло». С одной стороны там Корея, с другой же – Япония. Особо не развернешься. А развернуться было необходимо: приказ есть приказ.

– Пойдешь левым разворотом – «въедешь» в Японию, правым – в Корею, – продолжил рассказ морской летчик. – В общем, куда ни кинь, всюду клин.

Ту-16 – машина огромная, неповоротливая. Это не истребитель, на котором можно крутить фигуры высшего пилотажа. Н
о выполнять приказ надо. И тогда командир экипажа Геннадий Каракозов принял отчаянное решение. Он дал сильный боковой крен, и огромная боевая машина, делая разворот, со скольжением рухнула вниз с десятикилометровой высоты. По сути, русская рулетка с минимальной надеждой остаться в живых. Но летчики ВМФ не упустили свой шанс.

Самолет удалось выровнять, когда до гибели им оставалось лишь полтора километра. Но зато Ту-16 все-таки развернулся, не попа, ни в Японию, ни в Корею.

– Я думал, что негры не могут так сильно бледнеть, но этому удалось невозможное, – улыбнулся Юрий Булатов. – Он сидел за штурвалом американского истребителя и наблюдал все наши «кульбиты» со стороны. А потом долго крутил у виска пальцем. Мол, на таком большом самолете нельзя выполнять такие опасные трюки!

Американец не знал, что у этих загадочных русских просто не было выбора.

Игра в кошки-мышки

К причалу подошел катер. В память о моряках, погибших на службе, на воду спустили венок.

– Мы всегда должны помнить о них, – обратился к собравшимся у речного вокзала вице-адмирал Валерий Дорогин. – О тех, кто пал на фронтах Великой Отечественной войны.

В строю моряков были те, для кого эта война – не история, а часть биографии.

– Японский «морской охотник» преследовал нас, забрасывая глубинными бомбами, – рассказал подводник капитан первого ранга Дмитрий Ботвинкин. – За час сбросил тринадцать штук.

На флот Дмитрий Васильевич попал в июле 1941 года, девятнадцатилетним парнишкой. Позже участвовал в боях за освобождение Южного Сахалина. Ветерану перевалило за девяносто, но он хорошо помнит ту игру в кошки-мышки с японцами. Да и как такое забудешь?

– Когда рядом рвутся глубинные бомбы, хорошего мало, – продолжил рассказ ветеран. – Ощущение, будто сидишь в огромной цистерне, а кто-то лупит и лупит по стенам кувалдой. Чтобы уйти, мы погрузились на предельную глубину.

А на площади тем временем уже развернули полевую кухню. В меню, разумеется, макароны по-флотски.

– Приготовили шестьсот порций, – улыбнулся старший прапорщик Виктор Соседов. – Хватит на всех.

Ароматный дымок сводит с ума, унося моряков в прошлое. В их молодость, отданную службе на флоте. Торжественные мероприятия завершены, но праздник продолжается. Праздник для тех, кто носит морскую тельняшку.

Комментарий

Валерий Тубальцев, заместитель председателя коллегии Региональной общественной организации «Омское морское собрание», капитан третьего ранга:

– Моряки гибнут и в мирное время. Так, в марте 1968 года затонула советская лодка К-129. По одной из версий, после столкновения с американским атомоходом. На борту этой ушедшей на дно субмарины был омский матрос Александр Ожима. Посмертно его наградили орденом Мужества.

А через два года на борту атомохода К-8, находившегося на боевой службе в Бискайском заливе, в результате короткого замыкания вспыхнул пожар. В тот день погиб капитан третьего ранга омич Валентин Хаславский. Он мог бы спастись, но решил остаться в горящем отсеке и заглушить реактор. Подводник пожертвовал собственной жизнью, но предотвратил тепловой взрыв, последствия которого можно было бы сравнить с аварией на Чернобыльской АЭС.

Однако в мирное время на боевой службе гибли не только подводники. Например, 29 октября 1965 года взорвался и погрузился на дно Севастопольской бухты линкор «Новороссийск», долгое время считавшийся одним из лучших кораблей советского ВМФ. А вместе с ним – более шестисот человек, и в том числе пятеро омичей. Через тринадцать лет другой взрыв, прогремевший на борту флагманского крейсера Тихоокеанского флота «Адмирал Сенявин», унес жизни еще тридцати семи человек. Восемь из них – омичи.

Мы помним обо всех.

ОмскПресс