Дмитрий Пучков (Гоблин): «Меня считают кем-то вроде говорящей собаки»

Без рубрики

Дмитрий Пучков (Гоблин): «Меня считают кем-то вроде говорящей собаки»

В Омске побывал Дмитрий Пучков, более известный как Гоблин — бывший оперуполномоченный, а ныне популярный переводчик, автор многочисленных «правильных» и шести пародийных переводов голливудских фильмов и сериалов.

— То, чем вы занимаетесь, так называемый правильный перевод, — можно ли это назвать направлением?

— Безусловно, это можно назвать направлением. Хорошо работать и добросовестно выполнять свои обязанности — это вообще правильное направление. Это у нас не очень сильно развито, с профессионализмом сейчас проблемы: в строительстве автомобилей и ракет, в запуске спутников и в том числе — в переводе фильмов. Производственные процессы здесь построены следующим образом: есть человек, которому дают английский текст, и он его переводит на русский, как правило, не видя самого фильма. Дальше этот текст попадает к режиссеру озвучки, который кино не смотрит принципиально. Он берет среднего качества русский текст и исправляет по-своему, не понимая, о чем речь идет в оригинале. После этого приходят актеры, которые тоже не смотрят кино. Они говорят свои фразы, звукорежиссер склеивает все в кучу и приделывает к фильму. В итоге получается произведение, несколько отличное от оригинальной картины. Кто-то тратит сто миллионов долларов на съемки, талантливые люди пишут сценарий и играют роли, а это всё дают балбесам, которые за двести долларов делают совсем другое кино. Поэтому я стараюсь выполнять свою работу как следует. Однако профессиональные переводчики меня либо не воспринимают вообще, либо считают кем-то вроде говорящей собаки — «надо же, бывает и такое!».

— Считаете ли вы себя чьим-то последователем и есть ли переводчики, чья работа вам близка?

— В определённых аспектах — да. Когда кино выходило на видеокассетах, никто ничего не дублировал, везде был закадровый перевод. По качеству он всегда был неважным, потому что переводить кино синхронно невозможно, всегда получается достаточно приблизительный пересказ. Перевод всегда делается одним способом — английский текст переводится на русский, после этого его правит редактор и зачитывает вслух. Все остальное — профанация и попытки компромисса ради скорости или еще чего-то. В этом плане — да, я последователь, мне нравится подобный подход. В плане подражания каким-то людям — у меня нет знакомых переводчиков. Как у бывшего оперуполномоченного, круг знакомств у меня — уголовники и милиционеры. Переводчиков нет, даже не сажал ни одного.

— Вы переводили мультфильмы, такие как «Южный парк» и «Пол-литровая мышь». В чем специфика этой работы и планируете ли ее продолжать?

— Мультики сложно переводить. Во-первых, они смешные, а шутки переводить труднее всего. Они завязаны на языке, на игре слов. У нас другие слова, и они по-другому играют, совместить это всегда проблематично. Плюс ко всему многие мультфильмы привязаны к тамошним реалиям, которые нам никаким боком не известны. Есть такой хороший фильм, называется «Кто подставил кролика Роджера?». Кино это по большому счету никто из наших зрителей не понимает. Там действуют персонажи из мультиков 40-50-х годов, которые нам вообще не близки, как американскому зрителю не близок Волк из «Ну, погоди!». Переводить такое сложно. В книжке можно дать сноску на полстраницы, что это за персонаж, почему над ним надо смеяться, — и всё равно смешно не будет. В кино такого не сделаешь, разве только вручать каждому трехтомник. Это безумный труд, на потоке это делать невозможно, поэтому с мультиками пока не складывается. Последним был «Царь горы» от создателя «Бивиса и Баттхета», которых у нас, кстати, тоже неправильно воспринимают: это был глум над молодыми людьми, а все считают, что это гимн подростковой тупости.

— Почему вы начали заниматься пародийными переводами и почему перестали?

— Когда я начал переводить фильмы, это вызвало волну возмущения, мол, как же так, там были смешные шутки, а у тебя их нет. Я объяснял, что их не было и в оригинале, — мне возражали, что там работали талантливые переводчики, в них была божья искра, они умели пошутить по ходу и тупой американский фильм становился смешнее, а ты серый ремесленник, не можешь пошутить, и фильмы у тебя получаются такие же тупые. Возразить мне на это было нечего, и с определенного момента я решил пока
зать, что я тоже умею пошутить, и у меня тоже получается смешно. Вся эта ахинея поверх оригинального текста была в моем понимании пародией на плохие переводы, когда переводчик не понимает, о чем речь, и несет невесть что. Я сделал шесть таких переводов. Но дело это долгое, денег мне за это не платили, запал кончился, я перестал этим заниматься.

— Вы за или против закрытия пиратских сайтов?

— Их нет смысла закрывать. Сейчас много говорят про борьбу, но никто не предлагает альтернативы. Вот вы, как законопослушный гражданин, захотите что-нибудь купить в сети. Вы знаете, где это сделать? Я лично не знаю. Зато всё пиратское лежит в открытом доступе, бери — не хочу. Людей честных много, может быть даже больше, чем нечестных, но их просто пихают к пиратам, и это неправильно. Побороть это можно одним способом — своевременным выпуском качественного продукта в той форме, которая доступна людям. Если прокатчики этого не делают — находятся доброхоты, которые делают это за них. Американцы недавно разрулили это все дело, выпущенные в кинотеатре фильмы теперь выходят в сети — заплати небольшую сумму и смотри на здоровье. Значит, скоро разрулят и у нас. И пользоваться этим люди будут, ведь перекрыть пиратские краники очень просто. Лично я ничего пиратского не качаю, и это можно проверить, сходив к провайдеру. А если человек ежедневно засасывает десятки гигабайт — к нему легко может прийти милиция и поинтересоваться, чем это он занимается. Включите любой американский DVD — там сразу написано, что любые потуги к пиратству увидит ФБР и вас накажут минимум 250 тысячами долларов штрафа и пятью годами тюрьмы. Ничего хитрого нет в том, чтобы узнать, что человек качал, и навесить за это срок. Это все делается по щелчку. Это придет и к нам.

— Есть проект «Образование», в рамках которого вы выпустили несколько фильмов. Сейчас он как-то развивается?

— Я когда-то прочитал книжку гражданина Радищева про путешествие из Петербурга в Москву, где он все разоблачил, как у нас принято, рассказал, как все у нас плохо и отвратительно. Екатерина написала уже на пятой странице этой книги: «А не сумасшедший ли он?». Это меня заинтересовало. Оказалось, что Радищев работал начальником петербургской таможни. Можете себе представить, чтобы у нас начальник ГУВД, например, писал какие-то разоблачения? Стало еще интереснее, и я тоже проехал по тому же маршруту. На пути Радищева было 25 населенных пунктов, сейчас их уже 139. Мы снимаем путешествие в стиле акын — что вижу, то пою. Про Пугачёва, Аракчеева и прочих персонажей, с мощными сравнениями XVIII и XXI веков. Получается очень смешно и познавательно. Скоро будет.

— Куда, по-вашему, катится российское кино? Или оно уже прикатилось?

— Оно существует в своем специальном мире. В Советском Союзе государство считало этих инженеров человеческих душ важнейшим элементом пропаганды и приведения общества в чувство. Церкви не было, поэтому мозг промывали другим способом. Соответственно, на кино давали очень серьезные деньги. Главным кинорынком планеты всегда считались США, там было около 15 тысяч площадок. В СССР их было 50 тысяч, считая сельские клубы и прочее. Сейчас, при немыслимом расцвете кинематографии, у нас их не больше двух тысяч. Киношники больше не являются инженерами человеческих душ, они должны зарабатывать, как и все. Государство по-прежнему считает себя обязанным давать им деньги. И они там как кенгурята возле маминой титьки, пассатижами не оторвешь — разные деятели копошатся у государственного корыта. Есть микроскопическое количество тех, кто пытается зарабатывать — снимать такое кино, которое собирает деньги и интересно зрителям. Все остальные тупо осваивают бюджеты. Наше отечественное кино отбивается на этапе производства: все получили зарплаты, и что будет с фильмом дальше — никому не интересно. Так и живем.

Успех

— Не было обидно, что пираты выпускают ваши переводы и зарабатывают на этом?

— А что с этим сделаешь? Ничего. Был один показательный момент — ко мне пришли пираты и сказали: «Дима, всякое видели, но вот твой «Властелин колец» — это единственное произведение в нашем кинематографе, которое
продаётся лучше порнографии». На мой взгляд, это серьёзная похвала.

Выбор

Из милиции я ушёл из-за денег. Работа там интересная: на свежем воздухе, с интересными людьми — но платят очень мало денег. Жить на них можно, и многие живут, не умирая с голоду, но в целом это неправильно. Я принялся писать заметки про компьютерные игры, и за первую заметку, которую я написал за один вечер, заплатили 900 рублей. За поимку убийцы давали премию 200 рублей — за то, что ты полмесяца не бываешь дома и ночуешь в тюремной камере, а тут за какую-то дурацкую заметку — 900. Это жесточайшая социальная несправедливость, такого быть не должно. Так и ушел.

Собака

Я живу в центре города, у нас негде гулять с собакой, поэтому она должна быть маленькая, и чтобы шерсти было поменьше. Я увидел у Пэрис Хилтон собаку породы чихуа-хуа и срочно купил точно такую же. Она очень хорошая. Я думал, она маленькая, а значит полная дура и будет только трястись и лаять. Она же, оказывается, очень умная и чрезвычайно хитрая — точно такая же, как большая, только маленькая. Как кот: всё время при тебе, живёт под мышкой, сидит на коленях, на всех лает и бодро держится. Очень рекомендую, если вдруг захотите собаку, то эта — самое то.

«Псевдоним Гоблин у меня остался со службы. У нас по телевизору когда-то показывали мультик про мишек Гамми. Там был маленький гоблин, который приводил из леса огров — это такие великаны-людоеды, как Шрек. Переводчик почему-то их всех перевел гоблинами, и теперь для русских людей гоблин — это что-то очень большое, тупое и агрессивное. Так называют бойцов ОМОНа и сотрудников уголовного розыска. А поскольку я был старшим сотрудником, меня называли старшим гоблином».

ОмскПресс