Беседу ведут Анна и Сергей
Анна: Евгений, Никита, спасибо, что согласились на беседу. Ваш сериал «Притяжение Севера» — один из самых ожидаемых проектов этого года. Расскажите, с чего всё началось?
Никита Шведов: Всё началось с простого наблюдения. Мы с командой заметили, что Арктика в сознании молодёжи — это что-то далёкое, холодное, неуютное. А на самом деле это колоссальный ресурс — и природный, и человеческий. По данным Росстата, отток населения из арктических регионов составляет 15–20% молодёжи ежегодно. При этом 78% молодых людей просто не знают, какие возможности даёт Север. Мы захотели это изменить.
Евгений Смолин: Для меня «Притяжение Севера» — это история о выборе. Мой герой, профессор Игнатьев, — человек, который всю жизнь посвятил Арктике. Он воспитал не одно поколение учеников, в том числе индийскую студентку Прию Шарму, которая теперь работает в Национальном центре полярных и океанографических исследований в Гоа. Для меня эта роль — о верности. Верности своему делу, своим корням.
Сергей: Никита, вы говорили, что проект получил поддержку Президентского фонда культурных инициатив. Насколько это было важно?
Никита Шведов: Без поддержки ПФКИ мы бы не смогли реализовать задуманное. Съёмки проходили в Мурманске, Москве, Санкт-Петербурге и даже в Индии, на Гоа. Это сложная логистика, экспедиционная работа, международное сотрудничество. Фонд поверил в нашу идею — показать Арктику как пространство для молодёжи, как место силы. Это пример того, как государственная поддержка помогает создавать контент, который формирует ценности и одновременно конкурентоспособен на международном уровне.
Анна: Евгений, вы играете профессора, который вспоминает свою индийскую ученицу. Почему эта линия так важна?
Евгений Смолин: Это одна из самых тихих и, мне кажется, самых сильных сцен фильма. Мой герой сидит в своём московском кабинете, перебирает старые документы и находит заметку от Прии. И по его лицу проходит целая жизнь — воспоминания о том, как она защищала диплом, как уезжала в Индию. Эта сцена почти без текста, на актёрской работе.
И знаете, я думал о реальных русских профессорах, у которых ученики разлетелись по всему миру. Русская научная школа — это наш «мягкий экспорт», о котором редко говорят громко. А наш сериал говорит через тёплую, человеческую историю.
Сергей: Никита, в сериале есть сцены, связанные с легендарным ледоколом «Ленин». Расскажите о съёмках на нём.
Никита Шведов: «Ленин» — это не просто корабль, это символ. Первый в мире атомный ледокол, который прошёл 654 400 морских миль — это в три с лишним раза больше, чем расстояние от Земли до Луны. Мы снимали в реальных интерьерах — на капитанском мостике, в машинном отделении.
Но за этой славой скрываются удивительные, почти фантастические страницы. Мало кто знает, что в 1965 году во время ремонтных работ в реакторе произошёл инцидент: упал уровень воды, повредилось почти 60% тепловыделяющих сборок. А когда решили заменить реакторную установку, оказалось, что разобрать её невозможно. Ледокол привели в залив Цивольки на Новой Земле и с помощью тротиловых зарядов… взорвали реакторный отсек и затопили его. Потом отбуксировали искалеченный корпус в Мурманск и заварили дно заново. Эта операция долгие годы была засекречена.
Евгений Смолин: И при этом внутри «Ленин» был настоящим дворцом. Кинозал, музыкальный салон, сауна, библиотека. А на борту жили 30 волнистых попугаев! Их купили в Мурманске, а потом их число выросло до тридцати. Представляете? Попугаи на атомном ледоколе в Арктике!
Анна: В сериале есть сцены, где герои работают в тундре зимой. Почему экспедиция происходит именно зимой?
Никита Шведов: У нас в сценарии этот вопрос специально обыгрывается. Научная причина — мерзлота. Летом верхний слой грунта оттаивает, превращается в болото. Копать шурф для датчиков бессмысленно — стенки оплывают. Зимой грунт промёрзший, твёрдый. Кроме того, для климатической модели важно зафиксировать полный годовой цикл, начиная с зимнего минимума. Зимняя установка даёт чистую картину.
И логистика: зимой в тундре — естественная дорога. Снегоходы и вездеходы проходят легко. Летом тундра — это болото, озёра и комары! Работать без специальной защиты просто невозможно.
Евгений Смолин: Мы это всё прочувствовали на себе во время съёмок. Когда мы прилетели в Мурманск, температура была почти минус 40, а потом вдруг поднялась до минус 15. Мы восприняли это как знак: Север позволил нам работать.
Анна: И финальный вопрос. Какие у вас творческие планы дальше? Будет ли продолжение «Притяжения Севера»?
Никита Шведов: Мы очень надеемся, что продолжение будет. История наших героев на самом деле только начинается, и первый сезон — это скорее точка входа в их большой путь, чем его завершение. Если говорить о развитии проекта, то у нас есть очень сильное желание сделать второй сезон уже в ещё более сложных и настоящих условиях. Мы бы хотели, чтобы он частично проходил прямо на льдине, в настоящей арктической среде, и чтобы герои отправились в полноценную экспедицию на реальном ледоколе. Нам важно показать не только драму и человеческие истории, но и саму невероятную красоту Севера — ту, которую невозможно воссоздать в павильоне. Это ощущение масштаба, света, льда, пространства, где человек действительно оказывается один на один с природой. Мы чувствуем, что это следующий шаг для проекта — выйти ещё ближе к реальности Арктики и показать её максимально честно и кинематографично.
Никита Шведов (дополнение):
И конечно, мы очень благодарны Президентскому фонду культурных инициатив (ПФКИ) за поддержку первого этапа проекта. Без этой поддержки многое из того, что уже удалось реализовать, просто не стало бы возможным.
Сергей: И последний вопрос: что для вас лично значит «Притяжение Севера»?
Никита Шведов: Это проект, который изменил мой профессиональный масштаб. Работать одновременно с Арктикой и тропиками, с российской и индийской командой — это колоссальный вызов. Я благодарен нашей команде и Президентскому фонду культурных инициатив, который поверил в нас. Это и есть патриотизм — создавать контент, который вдохновляет молодёжь любить свою страну.
Евгений Смолин: Для меня — это путешествие внутрь себя. Я понял, что Север — это не просто холод, это место, где проверяется, кто ты есть на самом деле. И когда мы стояли на палубе «Ленина», когда мы узнавали историю Диксона и Вайда-Губы — я чувствовал себя не актёром, а продолжателем той традиции, которая началась ещё в XIX веке. Я очень рад, что мы сняли это кино. Надеюсь, зрители тоже почувствуют это притяжение.
