БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ФОНД «АРКТИКА»
Специальный проект
«ПОТОМ НИКОГДА»
Художественный фильм о времени, которое не ждёт
Интервью с Сергеем Полетаевым, директором благотворительного фонда «Арктика»
— О ЧЕЛОВЕКЕ И ИДЕЕ —
— Сергей, расскажите немного о себе и о фонде «Арктика». Как вы пришли к идее этого фильма?
Знаете, когда меня сегодня спрашивают, как я оказался в этой теме, я всегда говорю: не я пришёл к ней — она пришла ко мне. Я по образованию социолог, долгое время работал в сфере корпоративной благотворительности — помогали детским домам, хосписам, организовывали помощь малоимущим семьям. И в какой-то момент начал замечать одну закономерность: мы помогаем тем, кто уже оказался в кризисе. А кризис начинается гораздо раньше. Он начинается тогда, когда человек говорит себе: вот встану на ноги, вот добьюсь, вот тогда — и только потом. Вот тогда и родился фонд «Арктика».
Арктика — это метафора. Холодный, суровый мир, где выживание требует сплочённости, взаимопомощи, и где одиночка обречён. Мы считаем, что современное российское общество во многом напоминает Арктику для молодой семьи: красиво снаружи, а внутри — смертельный холод равнодушия. Нет поддержки, нет культуры, которая говорила бы молодой женщине: ты выбрала главное. Вместо этого — тихое, настойчивое давление: сначала карьера, сначала финансовая независимость, и только потом — ребёнок. Потом. Всегда потом.
— Когда именно возникла идея снять этот фильм?
Это была история. Не разговор — именно история, которую я не смог забыть. Несколько лет назад я познакомился с двумя женщинами — они подруги с университета, обе умные, состоявшиеся, обе из Москвы. Но их жизни к сорока с лишним годам оказались абсолютно полярными. Одна — назову её Анна — рожала рано, была замужем, потом муж ушёл, она тянула детей одна, потом рядом появился другой человек, надёжный, тихий. Трудно, но живо. Настояще. А вторая — Марина — всю жизнь строила карьеру. Блестящую, настоящую. И в сорок два года, после пяти попыток ЭКО, она поняла: детей не будет. И что самое страшное — это не просто биологический факт. Это итог цепочки выборов, каждый из которых казался разумным. Каждый из которых подсказывал ей чужой голос.
Вот тогда я понял: это история, которую нужно рассказать. Честно, через судьбы живых людей. Так родился замысел фильма «Потом никогда».
— ДВЕ СУДЬБЫ — ДВЕ МОДЕЛИ ЖИЗНИ —
— Расскажите подробнее об этих двух моделях, которые вы хотите показать. В чём принципиальное различие?
Мы живём в эпоху, когда нам очень активно продаётся одна модель жизни: сначала образование, потом карьера, потом финансовая стабильность, и только потом — может быть — семья и дети. Эта модель преподносится как «разумная», «современная», «правильная». И миллионы женщин её принимают — не потому что они плохие или глупые, а потому что культура, медиа, окружение непрерывно транслируют именно этот месседж. «Не торопись. Ты ещё успеешь. Сначала встань на ноги».
Но есть одна маленькая биологическая деталь, о которой эта культура предпочитает молчать: женский репродуктивный ресурс конечен. И он убывает не линейно. После тридцати пяти — резкое падение. После сорока — для многих это уже закрытая дверь. Медицина творит чудеса, но она не творит их для всех и не бесплатно. И никакой карьерный успех не купит то, что природа забрала тихо и без предупреждения.
Первая модель — это Анна. Да, она рожала в не самое удобное время. Муж не выдержал тяжести и ушёл — не к другой, просто прочь. Это больно. Но она прошла через это в молодости, когда у неё были силы и эластичность — и психики, и тела. Рядом появился Сергей — негромкий, надёжный. Старший сын рос, становился хоккеистом. Жизнь строилась — неидеально, но по-настоящему.
А вторая модель — это Марина. Блестящая карьера, всегда в движении, всегда с интересными людьми. Она была убеждена, что жизнь у неё в руках. Что родит когда захочет. Это называется иллюзия контроля. И самое страшное — рядом был человек, который очень умело укреплял эту иллюзию.
— Вы имеете в виду третьего героя — Илью?
Да. Илья — это отдельный и очень важный пласт фильма. Он не злодей. Он человек, который искренне верил в то, что говорил. Умный, харизматичный, он выступал о свободе — о праве жить не по чужим шаблонам, о том, что дети чаще появляются из страха одиночества, чем из готовности. И это звучало как освобождение. Особенно для Марины.
Когда в её жизни появился Дмитрий — умный, внимательный мужчина, который прямо сказал, что хочет семью и детей — Марина ушла. Не потому что не чувствовала ничего. А потому что слышала в голове голос Ильи: настоящий человек не строит жизнь из страха остаться одному. Дмитрий ушёл. Марина убедила себя, что сделала правильный выбор. Ей тогда было тридцать два.
— О ЦЕНЕ ВЫБОРА И ВРЕМЕНИ —
— Каков главный драматический момент фильма?
Их несколько. Но один из самых сильных — это сцена на лекции Ильи. Марине уже за сорок. Она сидит в зале и слушает его выступление. И вдруг встаёт женщина — лет сорока, спокойная. И говорит: «Я следовала вашим идеям десять лет. Откладывала, выбирала себя, не боялась одиночества — как вы учили. Теперь мне сорок два. Я одна. Детей нет и уже не будет. Что вы мне скажете?»
Зал замирает. Илья молчит несколько секунд. Потом говорит что-то про право выбора, про то, что каждый путь достоин уважения. Слова правильные. Но в его голосе — пустота. Он сам слышит её. Зал слышит. Марина — особенно. После выступления она не подходит к нему.
А потом — звонок. После пятой неудавшейся попытки ЭКО Марина звонит Илье. И говорит ему прямо: «Ты помнишь Дмитрия? Того, которого я бросила в тридцать два, потому что он хотел семью, а я слушала тебя? Я только что узнала результат пятой попытки. Пятой. Детей у меня не будет. И я хочу, чтобы ты знал: частично это — твоя работа». Она вешает трубку. Илья остаётся стоять с телефоном в руке.
— А что происходит с Анной? У её истории тоже есть трагический поворот?
Да. И это, наверное, самый тяжёлый момент фильма. Трагедия приходит внезапно — как она всегда и приходит. Старший сын Анны, Никита, погибает на хоккейном матче. Шайба, непредсказуемая траектория — всё происходит за секунды.
Анна не кричит. Не плачет так, как это показывают в кино. Она просто перестаёт. Перестаёт есть, отвечать на звонки, смотреть людям в глаза. Сергей остаётся рядом, берёт на себя всё. Через неделю она просит его уйти — не потому что злится на него. Просто она не может выносить его живые глаза, его заботу, его способность продолжать дышать, когда она сама разучилась.
И вот тогда происходит сцена, которую я не могу описывать без паузы. Младшая дочь Анны — ей девять — приходит без предупреждения. Открывает дверь своим ключом, входит в тёмную квартиру и просто садится рядом с матерью на диване. Не говорит ничего. Просто берёт её за руку. Анна смотрит на дочь — и впервые за три недели плачет. По-настоящему. Долго. Потом встаёт. Открывает шторы. Звонит Сергею. Это не исцеление. Это выбор — вернуться к живым, пока ещё можно.
— ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ —
— Давайте поговорим о более широком контексте. Насколько остро стоит демографическая проблема в России сегодня?
Остро — это слабое слово. Катастрофично — точнее. Коэффициент суммарной рождаемости в России сегодня находится на уровне около 1,4–1,5 ребёнка на женщину. Для простого воспроизводства населения нужно 2,1. Мы находимся в глубоком демографическом дефиците уже несколько десятилетий. Частично это компенсировалось миграцией, но миграция — это не решение проблемы, это пластырь на открытую рану.
При этом мы наблюдаем очень тревожный феномен: чем образованнее женщина, чем выше её доход — тем меньше у неё детей. Это не закон природы. Это следствие конкретной культурной программы, которую мы транслируем последние тридцать лет. Программы, которая говорит: успешная женщина — это женщина без детей или с одним ребёнком «для себя». Эта программа убивает Россию медленно, но верно.
Государство пытается реагировать — материнский капитал, льготная ипотека, выплаты. Это правильно, это нужно. Но деньги не решают проблему в полной мере, потому что проблема — не только экономическая. Она культурная. Ценностная. Когда женщина в тридцать лет говорит «я не хочу детей, они мешают моей самореализации» — это не про деньги. Это про то, что ей с восемнадцати лет транслировали определённую картину мира. И вот с этой картиной мира мы и должны работать.
— Вы говорите о культурной программе. Кто её транслирует?
Я убеждён, что это в значительной мере стихийный процесс, усиленный западным культурным экспортом последних десятилетий. Феминизм в его радикальном изводе, культ карьеры, культ индивидуализма, откладывание всего «серьёзного» на потом — всё это пришло к нам из американских сериалов, глянцевых журналов, Instagram-аккаунтов успешных женщин без детей. Это не заговор — это просто рынок. Молодой карьерной женщине без детей продать проще: она тратит на себя, покупает косметику, путешествия, рестораны. Молодой маме с тремя детьми — сложнее. Поэтому медиа и реклама выбирают более выгодную аудиторию. И формируют под неё культурные нормы.
И вот здесь очень важна роль таких людей, как Илья в нашем фильме. Публичные интеллектуалы, которые говорят красиво о свободе и независимости — они не злодеи. Они искренни. Но они не договаривают. Они не говорят: свобода тоже имеет срок годности. И счёт за неё приходит потом — когда потом уже становится никогда.
— О ФИЛЬМЕ И ЕГО ЗАДАЧАХ —
— Почему именно художественный фильм? Почему не документальный?
Это очень хороший вопрос. Документальное кино — честный жанр. Мы им тоже занимаемся. Но художественный фильм делает то, чего документальный не может: он даёт зрителю прожить историю изнутри. Не наблюдать — а чувствовать. Когда на экране актриса, которая вкладывает в роль Марины всю правду этого пути — от тридцати двух лет и прощания с Дмитрием до берега моря после пятой попытки ЭКО — это попадает иначе. Глубже. Это невозможно проигнорировать.
При этом история полностью основана на реальных судьбах. Мы не придумывали ничего. Мы слушали женщин, которые прошли через это. И то, что получилось — это не кино о демографии. Это кино о времени. О том, что оно не ждёт. И о людях, которые это поняли — каждый своим путём, каждый своей ценой.
— Как будет построен фильм структурно? Что увидит зритель?
Фильм строится как параллельная история трёх людей — Анны, Марины и Ильи — от конца девяностых до наших дней. Москва начала двухтысячных как отдельный персонаж: город, который живёт быстрее людей, которые в нём живут. Мы следим за тем, как формируются их выборы, как одно решение влечёт другое, как слова, сказанные в нужный момент нужным человеком, меняют всю жизнь.
Есть несколько ключевых сцен, которые я жду с особым нетерпением. Одна из них — финальная встреча в парке. Марина и Анна сидят рядом. Приходит Илья с мальчиком — тем самым, которого он называет сыном. Марина спрашивает его: «Ты же говорил, что семья — это иллюзия». Илья отвечает спокойно: «Это я говорил молодым». В этих словах — вся суть. Не оправдание. Не победа кого-то над кем-то. Просто понимание, что пришло — пришло через боль, через цену, через годы.
— На какую аудиторию рассчитан фильм?
Прежде всего — на молодых женщин от восемнадцати до тридцати пяти лет. Именно те, кто сейчас стоит на перекрёстке и делает выбор, часто не осознавая, что это выбор с последствиями. Именно им нужно услышать эту историю сейчас, пока окно не закрылось. Но я убеждён, что фильм будет интересен гораздо более широкой аудитории — родителям, которые воспитывают дочерей, мужчинам, которые думают о семье, тем, кто, как Илья, выстраивал красивые философии и теперь пересматривает их.
Мы также хотим выйти в школы и университеты. Это звучит смело, но я считаю, что разговор о жизненных приоритетах должен начинаться в восемнадцать лет, а не в тридцать восемь. Не в виде нравоучений — а в виде честного разговора о том, какими бывают жизни и к чему приводят разные выборы.
— О ПОДДЕРЖКЕ И БУДУЩЕМ —
— Как фонд «Арктика» планирует распространять фильм? Есть ли уже партнёры?
Мы ведём переговоры с несколькими федеральными каналами и стриминговыми платформами. Параллельно планируем специальные показы в крупных городах — с последующим обсуждением, с участием психологов и демографов. Хотим сделать из этого не просто просмотр, а разговор. Живой, настоящий разговор между людьми о том, что важно.
Есть интерес со стороны ряда регионов — губернаторы и региональные министерства демографии видят в этом проекте инструмент для работы с населением. И я рад этому, потому что демография — это не федеральная проблема в отрыве от регионов. Это проблема каждого конкретного города, каждой конкретной деревни.
— Каково финансирование проекта?
Мы работаем в смешанной модели. Часть средств — это наши собственные фандрайзинговые ресурсы, часть — гранты, часть — корпоративные партнёры, которые разделяют наши ценности. Государственных денег мы намеренно стараемся брать не слишком много, потому что хотим сохранить независимость высказывания. А нам нужна честность. Только честность работает.
— Что вы хотите, чтобы зрители почувствовали после просмотра?
Не вину. Ни в коем случае не вину. Я категорически против того, чтобы кто-то вышел из кинозала и подумал: я всё делаю неправильно, я ужасная женщина. Это было бы провалом.
Я хочу, чтобы молодая женщина двадцати пяти лет вышла и подумала: а ведь я никогда не смотрела на это с этой стороны. Может быть, мне стоит поговорить с собой честно. Задать себе вопрос: чего я на самом деле хочу от жизни через двадцать лет? Если она это сделает — фильм выполнил свою задачу.
А для Марины — и для всех, кто прошёл через подобное — я хочу, чтобы фильм сказал: ты не одна. То, что случилось — случилось. Но жизнь продолжается. Марина думает об усыновлении. Не как о компромиссе — как о другом виде любви. Пока это только мысль. Но живая. И это уже что-то значит.
— Последний вопрос. Если бы вы могли обратиться прямо сейчас к молодой россиянке двадцати пяти лет — что бы вы ей сказали?
Я бы сказал ей: ты живёшь в мире, который очень умело продаёт тебе определённую картину счастья. Карьера, путешествия, свобода, независимость — и потом, потом, потом дети. Эта картина красивая. Но она неполная. В ней нет самого важного.
Я не говорю тебе: брось всё и рожай прямо сейчас. Я говорю: не откладывай этот вопрос в долгий ящик. Не думай, что ты успеешь всегда. Поговори с собой честно. Поговори с партнёром честно. Не жди идеальных условий — идеальных условий не будет никогда. Дети не приходят в идеальные условия. Они приходят в готовые сердца. И если твоё сердце готово — слушай его. Не культуру, не подруг, не Instagram. Слушай себя.
Название нашего фильма — «Потом никогда» — это не приговор. Это вопрос. Вопрос, который каждый из нас задаёт себе в разные моменты жизни. И лучше задать его раньше, чем позже. Пока потом ещё не стало никогда.
Интервью подготовлено пресс-службой благотворительного фонда «Арктика»
Все права защищены. Перепечатка с указанием источника.