Вот эта улица! Вот этот дом!

Общество

Вот эта улица! Вот этот дом!

…О городах понятно. А вот сколько песен спето об улицах? От «Пьяной улицы» Лео Делиба: «Правая, левая где сторона? Улица, улица, ты, брат, пьяна!» – до «Пойду по Абрикосовой, сверну на Виноградную» Юрия Антонова. И каждая непохожа на другую! В каждой своя прелесть, своя загадка, даже если это проспект или бульвар типового спального микрорайона. А уж о старых или старинных говорить нечего. Что ни тротуар, что ни порог или подъезд, то тайна заповедная…

Нынче не во всякую дверь войдешь: кругом кодовые замки, суровые стражи – однако улицы, слава богу, шлагбаумами не перекрыты и по ним можно спокойно гулять, интересоваться и любопытствовать. Рожденный из крепости, город обратно в цитадель превращаться не спешит.

 

А тут ему и 300 лет!

Отличный повод повести об Омске сердечные разговоры, о его улицах, проспектах и площадях. Конечно, мы чудесно знаем свой город, у каждого есть любимые места, а все же, согласитесь, он нам известен не до конца…

Начнем с начала. Естественно, в первой крепости, заложенной на левом берегу Омки, улицы и бульвары отсутствовали, и все же главная магистраль имелась – река, Омь, что означает «тихая».

И сразу легенда. В давние времена жили-были барабинские татары, а среди них простой человек Ом. Его так прозвали за тихий нрав. Тем не менее он слыл кудесником. Если кому-то из земляков становилось худо или он попадал в беду, Ом обращался к кому-нибудь из тогдашних многочисленных богов, и те откликались на его молитвы. Людям легчало. Но однажды грянуло великое несчастье: то ли напали могучие враги, то ли обрушилась стихия – короче, народу Ома грозило вымирание. И тогда добрый человек поклонился богу вод: дескать, осуши болота, оставь лишь несколько озер, чтобы людям было где укрыться от неприятностей. Внял водяной владыка просьбе благочестивого чародея и спас барабинцев. А самого Ома оборотил в реку, и понесла она свои негромкие волны в Иртыш.

Если своему возникновению на левом берегу Омки наш город косвенно обязан Петру I, то переезд крепости на правый берег не обошелся без императрицы Екатерины II. До генерала И. И. Шпрингера дошел слух, что царица собирается в инспекционную поездку по Сибири. И через полста лет после первой крепости построили новую, с более совершенными защитными инженерными сооружениями. А поскольку и размерами она превосходила прежнюю фортецию, то появились улицы. Бутырская, Тарская, Кадышевская, Скорбященская, Иртышская…

Кстати, когда-то Партизанская улица носила имя Ивана Ивановича Шпрингера, который тоже считается основателем Омска. Ближе к концу прошлого века, в 1988 году, «Вечёрка» писала, что на углу Партизанской и Ленина, в «подвальчике», открывается кафе, откуда, согласно легенде, до революции из магазина сыров шел подземный ход на другой берег Оми, в дом хозяина магазина.

Легко предположить, что остзейский дворянин Шпрингер несказанно любил сыры. Но вы же понимаете, это лишь повод. На самом деле у владельца сыроварни была красавица дочь, на которую и запал немолодой, пятидесятилетний генерал-поручик. Перенеся крепость на другой берег, он заодно приказал вырыть тайный ход. Юбилейный мост еще не построили, не маячить же в лодке туда-сюда на глазах всего гарнизона. А так сбегал к любимой под Омкой, прихватил на обратном пути головку изысканного рокфора – и командуй дальше. Как говорится, во всяком конфузе ищи женщину.

Подобными же историями пронизан Омск. Можно смело утверждать: город, кипящий любовью.

 

Одна беда…

Названия улиц имеют свою закономерность: по местоположению – Подгорная, Иртышская, Береговая; по объектам – Почтовая, Банная, Госпитальная; по управлениям – Дворцовая, Губернаторская, Атаманская; по форштадтам – Ильинская, Казачья, Слободская; по городам – Томская, Тарская, Тобольская; по церквам – Скорбященская, Воскресенская, Крестовоздвиженская. Ну и понятно, откуда появились Учебная, Бригадная, Разъезды. Только по названию улицы можно сообразить, в какой части города находишься.

Однако после революции на город обрушилась стихия переименований. Вместо Шпрингеровской, Глазенапа, Колпаковской появились Партизанская, Красный Путь, Интернациональная. Вместо царей и полководцев возникли имена революционеров и военачальников. Карла Маркса, Розы Люксембург, Ленина, Троцкого, Свердлова, Зиновьева, Бухарина, Калинина, Марии Спиридоновой, Кропоткина и Бакуни
на… Уф-a! А те, согласно развитию истории, сменились другими, более лояльными именами.

У нас в городе есть парк имени 30-летия ВЛКСМ, Дом культуры, сквер и улица – имени все того же 30-летия ВЛКСМ. Ну не ураган ли настиг Омск осенью 1948 года?

История – наука суровая, поскольку не терпит сослагательного наклонения и варианта «бы» не признает. И в то же время она – дама нежная: малейший факт и событие оборачивается в новом свете. Вообще может повернуться в другую сторону. Вот этим и пользуются всячески идеологически развращенные ученые. А кого еще винить в исчезновении всех омских форштадтов? А ведь город со дня своего возникновения расширялся за счет их. Ильинский, Казачий, Бутырский, Кадышевский, Мокринский… Произносишь – будто леденцы во рту перекатываются. Вместе с ними куда-то делись и улицы – город потерял историческое лицо! Благо у Омска осталось собственное короткое, негромкое имя (помните, Омь означает «тихая»), и не стал наш город, к счастью, ни Розолюксембургом, ни Краснодостоевском. А наверняка подобные сумасшедшие попытки имели место быть.

А раз имя сохранилось, то не все оказалось потеряно.

Еще одна притча. В середине проспекта Маркса, а когда-то в конце улицы Атаманской, расположилось одно из красивейших зданий города – ОмГУПС (железнодорожный университет), а в начале прошлого века – Управление Омской железной дороги. Особую красоту этому высокому дому придают четыре женские фигуры на фронтоне. Символизируют они дух железнодорожной профессии, как его разумели в те времена: Путь, Тяга, Движение, Администрация. Если внимательный прохожий вглядится в лица скульптур, то увидит: при разности поз и аксессуаров, у всех четырех – одни и те же черты!

…1917 год. Но разговор пойдет не о революции, а о Первой мировой войне. В лагере для военнопленных содержался талантливый скульптор, чех по национальности, Владимир Винклер. Ему было предложено украсить строящееся здание Управления железной дороги. Для двадцатилетнего ваятеля это было сказочное предложение. Он принял все условия, в том числе переход на сторону русских. Это обстоятельство помогло ему уйти из лагеря, жить вольным художником. И тут молодой человек познакомился с очаровательной барышней Леночкой. Она работала машинисткой в Управлении. Винклер часто туда заходил, решая производственные вопросы. Надо сказать, профессия машинистки тогда относилась к редким, требовала особого образования, грамотности, а значит, и передовых взглядов. Елена и была из таких молодых людей с прогрессивным мышлением. Одаренный иностранец ей сразу понравился, а тому бесспорно глянулась русская раскрепощенная девушка. Вот ее лицо, лицо Елены Павловны Мусатовой, и запечатлел влюбленный скульптор на своих фигурах. Впоследствии в семье Винклеров родилось трое детей: два сына и дочь. Но мы к ним еще вернемся, когда будем отдельно рассказывать о проспекте Маркса.

И не только об одном проспекте. Омск не такой уж тихий, как это слышится в названии, бурных и захватывающих дух историй в нем предостаточно – на наш век хватит.

…Мы начали наш рассказ с песен о городских улицах. Такие песни есть и об Омске. Приглашаю вас, дорогие читатели, в интересное путешествие, по дороге напевая вместе с нашей замечательной певицей Светланой Бородиной:

Я люблю, я люблю наши омские улицы

В этот час, когда светят кругом фонари.

ОмскПресс