О ком мы уже рассказали

Общество

О ком мы уже рассказали

Уже год, как я сотрудничаю с «Вечёркой». Захотел написать статью о Лёше Декельбауме, друге, матросе кругосветной яхты «Сибирь», журналисте той же газеты. Сказали, что, увы, нельзя, неэтично, жмёт в плечах… И тогда я подумал: а не побаловать ли читателя про себя?!

За этот год я познакомился со многими омичами, не только известными, но, как говорят, рядовыми горожанами, такими, как вы, ваши соседи, и постарался через них рассказать читателям «Вечернего Омска», каков он, наш город, раз здесь можно встретить таких замечательных людей.

 

Бунина

Поскольку все начинается с женщины, разумеется, первый очерк я посвятил очаровательному «поэту, прозаику, подполковнику». Так и начал: «И это все одна женщина, Юлия Анатольевна Бунина. Она настоящий поэт, а слов «прозаица» и «подполковница» не существует».

На фотографии прекрасная дама с веткой пожелтевших листьев… А как же: тогда, год назад, тоже стояла осень. По ее мечтательному взгляду и не догадаешься, что это суровый подполковник милиции (еще полиции не было) и на ее плечах столько воистину страшных дел, особенно когда работала инспектором по делам несовершеннолетних. Я, взрослый человек, слушал и вздрагивал. И тем не менее одновременно писала душевные лирические стихи…

 

Потапов

Дальше я представил читателям основателя кафедры информатики и вычислительной техники в политехе — профессора Виктора Потапова. «Закон обмена энергией».

Встретились мы накоротке, и я еще удивился. Как может человек, недавно справивший солидный юбилей, выглядеть необыкновенно молодо? Глаза горят, голос бодрый, на лице улыбка. Быть может, секрет во внутреннем богатстве: наполненная душа не дает дряхлеть организму? Представьте себе, у Виктора Ильича постоянно с собой фотографии прадеда и отца. Потапов из знатной омской семьи: прадед — картограф, дед — основатель промышленного садоводства в Сибири, отец служил начальником связи в 5-й Армии. О профессоре написана куча толстенных книг, в основном о научных успехах. Мне в небольшой газетной статье хотелось нечто иного, более человеческого. И когда материал вышел, Виктор Ильич позвонил и со словами благодарности сказал: «Юрий Генрихович, мы разговаривали двадцать минут, а вам удалось разглядеть мою душу».

 

Кабаков

В своем путешествии по планете людей — по Омску — я открыл остров по имени Николай Кабаков. Он владелец небольшой книжной лавки. «Книготорговец».

«В подземном переходе у торгового центра приютилась книжная лавка. Узенький коридорчик с книгами вдоль стен — вдвоем и не разойтись. Однако если подумать, то на полках ведь книжки, а значит, под всякой обложкой новый мир. Хозяина магазинчика зовут Николай Николаевич Кабаков. В его баритоне слышны бархатные тона, обычно завораживающие слушателя, а главное — глаза: смотришь и понимаешь, он знает такое, о чем и не догадываешься. Мудрость всегда загадочна. А чего удивляться? Вокруг книги, книги, и не только сейчас, они верные спутники с младых ногтей. Как-то еще школьником увидел в киоске «Союзпечати» 15-томник Герберта Уэллса. Побежал к сестре, выклянчил аж 120 рублей и счастлив был до безумия. А сколько пришлось помотаться! И в Казахстан, и в Таджикистан. Все дело в Госплане, в лимитах той же бумаги, которые выделяли на республику: хоть тресни, а за год должны их исчерпать. Потому оголтело, стотысячными тиражами издавали «Анжелик» и Дюма, в частности, «45» и «Королеву Марго». В России — фиг, а там навалом. В 1986-м Кабаков отправился в Душанбе с огромным рулоном на ксероксе «Наследника из Калькутты». На месте разрезали, сшили, переплели, получился том на 75 рублей. На них купил шесть «Анжелик», а на оставшиеся три рубля «Витя Малеев в школе и дома» Н. Носова. «Прибыли разве что на еду хватало», — усмехается в усы Николай Николаевич».

 

Цымбал

Название одного моего очерка сейчас звучит несколько мистически: «Помним, чтобы помнили». Он посвящен талантливому омскому скульптору Анатолию Андреевичу Цымбалу. Его уже нет, а он все равно с нами: в памяти, в разговорах, а главное — в работах, украшающих наш город.

«Есть люди, с которыми даже короткая встреча приносит радость. От них исходит уверенность, сила, они любят жизнь, наполнены внутре
нней красотой и щедро готовы всем этим поделиться с тобой. Таков и омский скульптор Анатолий Андреевич Цымбал. Седовласый, густобородый, как лесовик, а за крупной оправой очков (хотя может обходиться без них) неизбывной доброты глаза. Ни за что не скажешь, что ему недавно исполнилось 80 лет!

Мы с вами не раздаем регалии за то или иное событие. Кто достоин наград, решает государство — мы просто помним. Писатель Виктор Астафьев сказал: «Человек до тех пор остается среди живых, пока его кто-нибудь вспоминает». Суть работы скульптора как раз и состоит в том, чтобы эту Память создать и сохранить в форме.

Мы видим бронзовый памятник Георгию Жукову на 10-летии Октября, смотрим на его крепкую, мощную фигуру, на ордена, сплошь покрывающие китель, и в нас невольно возникает гордость за Россию, рождающую таких людей. Особенность композиции — Маршал стоит без головного убора. В жизни Георгий Константинович никогда не склонял головы, а здесь он обнажил ее перед павшими воинами.

В Называевском районе существует Покровский краеведческий музей. Основатель его — Анатолий Цымбал.

— Меня восхитили талантливые люди, живущие в Покровке, — откровенничает скульптор. — Например, на фронтоне Дома культуры тикают часы, собранные из деталей трактора! А еще один сельчанин собственными руками построил самолет. Он даже летал! Правда, только раз…

Улыбка у Анатолия Андреевича Цымбала заразительная!»

 

Кичигин

И еще о художнике. В том же крыле, где работал Анатолий Цымбал, расположена мастерская знаменитого нашего земляка, живописца Георгия Кичигина. Несколько раз писал о нем, счастлив, что дружу, и поклялся к его 60-летию подготовить очерк. Слово сдержал. «Мастер и его мастерская».

«Однажды, тридцать лет назад, председатель Союза художников Ростислав Федорович Черепанов высказал мысль: а не выделить ли молодому талантливому художнику мастерскую? Что и было сделано.

Кичигину мастерская показалась огромной: 65 квадратов плюс 25 коридор! Даже пришлось привыкать к простору. В прошлом она принадлежала хорошему живописцу Николаю Брюханову, но после него простояла неприлично долго — восемь лет. Когда Георгий въехал, здесь еще стояли десять работ Брюханова. Кичигин сразу же сделал антресоли, где они хранились еще несколько лет, пока их не купил музей. Одна из них — картина «Славянский марш».

И пришлось разгребать «авгиевы конюшни». В пустующем помещении до сего делали гобелены и ковры. Ноги по щиколотку утопали в войлоке, шерсти, нитях. Помогала в сем адовом труде молодому художнику его девушка Вера. Это через год она станет Верой Ивановной Кичигиной, матерью талантливой Лизочки, а тогда — просто любимая. Кстати, в мастерской на стене висит единственная картина Кичигина (остальные на антресолях или лицом к стене — ждут своего зрителя), называется «Вера». Первая работа, написанная в мастерской. Светлая, длинноволосая красавица в одежде розовых тонов с длинным белым шарфом стоит, облокотясь о старинный шкаф, а в зеркале отражается окно и не менее древний ломберный столик. Казалось бы, портрет современной девушки, а все одно проглядывает какая-то, свойственная только Кичигину, мистика. При чем здесь старина? А при том… Эту мебель, не зная, куда девать, пристроил другу художник Володя Стефанеев. У него соседка-старушка преставилась, а отправлять на помойку такие раритеты жалко, у самого места не разогнаться. Вот Гера по случаю и обставился.

Знайте, этот из далекого прошлого гардероб до сих пор в мастерской, а главное – является основным персонажем знаменитой картины «Великая степь. Славянский шкаф».

 

Кузнецов

Профессия журналиста в некотором смысле — не вольница. Не столько сам выбираешь героев, чаще приходится выполнять задание редакции о людях, про которых прежде и не слыхал. Зато какое получаешь удовольствие, когда встречаешься с удивительным собеседником и готов часами слушать о его необыкновенной жизни. Так я познакомился с бывшим контрразведчиком, подполковником в отставке, Николаем Дмитриевичем Кузнецовым. «Разведчик».

«… Кстати, Николай Дмитриевич ушел в отставку в звании подполковника, но китель с погонами надел только будучи на пенсии. А так офицерскую форму никогда не примерял, поскольку работа носила оперативный характер, то есть был разведчиком.

Откровенно говоря, это в кино агенты бегают, прыгают, стреляют, травят и совершают подлоги. Смысл работы разведчика — сбор информации, а это скорее т
ихий, соответственно незаметный труд, типа кропления бухгалтера над гроссбухами. Так что милейший Николай Дмитриевич на Джеймса Бонда никак не тянет.

Но и распространяться о тонкостях службы у разведчиков не принято. Однако можно привести пару примеров. Как-то из районов области Кузнецов вычислил дезертира. Казалось бы, жил себе человечишка спокойно, семьей обзавелся, дочь родил, ан нет, прошлое все равно достало. Или в Туве на одного преступника Николай Дмитриевич собрал такие документы, что местные диву давались. Мол, как вам это удалось, к нему ж не подступиться, круговая оборона и мрак?! Но разведчик лишь улыбался, дескать, специфика жанра».

 

Миллион

Всего несколько героев… Конечно, встреч за год было гораздо больше, и все без разочарований. Зато постепенно создалось впечатление — какие мы, омичи? Надеюсь, и читатели «Вечерки» смогли сделать о себе интересные выводы. А еще жду новых и новых самых приятных знакомств. Ведь нас, омичей, больше миллиона.

ОмскПресс