Ликвидатор

Общество

Ликвидатор

Во вторник, 26 апреля, исполнилось ровно двадцать пять лет со дня катастрофы на Чернобыльской АЭС. Бывший председатель омской региональной организации «Союз «Чернобыль» Владимир ДЕНИСЁНОК принимал непосредственное участие в ликвидации последствий этой страшной аварии. К сожалению, его уже несколько лет нет рядом с нами, но остались воспоминания омича. Одно из последних своих интервью Владимир Владимирович дал корреспонденту «Вечернего Омска», и сегодня мы публикуем его без купюр — так, как когда-то рассказывал сам Денисёнок.

Для устранения последствий аварии на Чернобыльской АЭС нужна была рабочая сила. Ничего не подозревающих омичей призывали через военкоматы якобы на военные сборы и отправляли на Украину. Отдав Родине долг и здоровье, ликвидаторы возвращались домой и сгорали от нахлынувших в одночасье болезней. Говорят, что в первые годы после Чернобыля некоторые из них, не дожидаясь мучительного конца, даже накладывали на себя руки…

— Я в то время был бригадиром на пятом бетонном заводе, зарабатывая квартиру для жены и трех ребятишек, — вспоминает Владимир Денисёнок. — О том, что взорвался реактор, узнал, как и все, из теленовостей. Но мне и в голову тогда прийти не могло, что придется участвовать в ликвидации последствий этого взрыва, — до тех самых пор, пока из военкомата не прислали повесточку с красной полоской.

Прибывших в военкомат по этой самой повестке тщательно осмотрели врачи, выбраковывая больных и слабых. Оказавшихся годными на ночь отпустили домой, строго предупредив, чтобы наутро явились в облвоенкомат уже с вещами. Затем автобус, поселок Светлый, получение сухпайка и обмундирования. «Новобранцы» были немало удивлены, когда им выдали не только летний, но и зимний комплект военной формы. Однако прибывший за «добровольцами» прапорщик тут же всех успокоил: мол, едем мы на строительство в славный город Славутич, так что все хорошо, не бойтесь, ребята!

— Я в эту поездку взял купальные плавки и солнцезащитные очки прикупил, — улыбается Владимир Владимирович. — Думал, понежусь на солнышке, позагораю.

Однако не довелось. В аэропорту команду уже поджидал старенький грузовой самолет. Настолько старенький, что в многочисленные пронизывающие фюзеляж дырки можно было свободно просунуть кулак.

— Лететь долго, поэтому запоминайте, — инструктировал слегка опешивших омичей пилот крылатой развалины. — По-маленькому — прямо сквозь дырки, по-большому — в ведро. Там, в углу, лежат парашюты. Да вы не бойтесь, долетим в лучшем виде. Живыми!

— Когда самолет набрал высоту, — продолжает рассказ ликвидатор, — я понял, зачем нам выдали зимнюю форму: герметизации-то нет никакой. В салоне жуткий сквозняк, от холода только бушлат и спасал. Закутываясь поплотнее в бушлаты, омичи строили версии, куда их везут.

Лишь когда долетели до Белой Церкви, омичам открыли страшную тайну: везут на ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Особого страха никто не испытывал — радиация не пахнет, ее не видно, да и о последствиях облучения из них мало кто что знал. Или, точнее, они не знали почти ничего, надеясь только на русское «авось пронесет».

А затем были тентованные «Уралы», ночной перегон, село Черемошня и часть дислокации Сибирского полка. Местные «старослужащие» подбадривали: не переживайте, чем больше наловите доз, тем быстрее отправят домой. Всего-то десять БЭР (предельная доза) и нужно «для счастья». Омичи не догадывались, что официально никому столько не ставили, максимум, который фиксировали медики, -девять с лишком.

— Кто его знает, сколько набегало в действительности, — говорит Денисёнок. — Дозиметры-то нам выдавали закрытые, и «отстреливать» (считывать с них показания. — Авт.) могли лишь «секретчики». Мы же были не в курсе дела. А чтобы поменьше над этим задумывались, нас старались максимально занимать и нагружать работой. Причем самой разнообразной, вплоть до. прополки ромашек вокруг плаца.

Но несмотря на жесткий режим, у «добровольцев» все же оставалось время поразмышлять. Например, о том, как побыстрее «сгореть» (набрать максимальную дозу) без ущерба для организма и вернуться домой. Наиболее хитромудрые подбрасывали свои дозиметры к радиоактивному графиту и таким способом набирали рентгены. Товарищи таких «самострельщиков» п
резирали: не по-мужски это. Чтобы свести на нет подобные случаи, был введен дневной норматив облучения. Ликвидаторам, набравшим за день работы более половины рентгена, командиры, как выразился Владимир Владимирович, «вставляли большую свечку» — чтоб не химичили и не лезли напрасно под радиацию.

Сам Денисёнок «сгорел» уже на тридцатый день. Считает, что это еще слишком долго: «Те, кто работал на крыше реактора, первые 25 рентген набирали уже через три дня». Тем не менее, домой его не отпустили. Как раз в то время вышел приказ: бездетных ликвидаторов, кому еще нет тридцати лет, срочно отправить на родину. Таких оказалось едва ли не треть, и, пока не прислали замену, всех оставшихся тормознули на несколько месяцев. У Владимира Владимировича было трое детей и 38 лет от роду. Ему пришлось задержаться до ноября, пока не прибыло пополнение.

В 1988 году за участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС Владимир Денисёнок получил орден Мужества.

А уже через год, в 1989-м, скончался первый омич-ликвидатор. За прошедшие десятилетия из 2200 человек скончалось 455. Согласно статистике «Союза «Чернобыль», в Омске и области ежегодно умирают от 20 до 30 ликвидаторов.

ОмскПресс