Вход - Регистрация
  • Facebook
  • RSS
  • PDA Омскпресс
  • Вконтакте
  • Twitter
  • Виджет для браузера Опера
  • LiveJournal
  • Виджет для Яндекс
6
декабря
вт
День -11
Ночь
Бензин в Омске
АИ-9232.50АИ-9536.20
АИ-9839.50ДТ34.40
USD63.70  
EUR68.50 68.79
 ПокупкаПродажа

18+

БлогиКультураАлександр Лейфер

"Чем был озабочен…" (К портрету Юрия Анатольевича Макарова)

Главная новость
В конце января с. г. состоялся вечер, посвящённый 30-летию Омского Литузея имени Ф.М. Достоевского. О том, что мне предстоит на этом вечере выступить, я, разумеется, знал заранее.
05.03.2013 12:44
Поделиться:

Дело в том, что в начале 80-х, т.е. в самый первый период существования музея, мне довелось в нём работать, забивать, так сказать, самые первые "гвозди". Слово "гвозди" можно написать и без всяких кавычек, поскольку не раз нам приходилось делать это и в прямом смысле данного слова. Но не в том суть.

Выйдя к трибуне, я разволновался. Всегда волнуюсь, но тут затряслось "внутрях" как-то по-особому. Зал был заполнен до предела, никогда не видел в нём такого количества приставных стульев и плюс к этому – столько ещё стоящих на ногах людей. На первый ряд усадили местного министра культуры со свитой. Причём, сказав в самом начале своё министерское слово, он не удалился решать другие важные проблемы, как это чаще всего делает начальство подобного ранга, а остался на вечере и внимательно слушал других выступающих.

Говорил я о том, что чем старше становлюсь, тем чётче понимаю: те три года, которые довелось когда-то проработать в музее, занимают в моей биографии место совершенно особое. Делать вообщем-то я умею только одно – писать. Чем, собственно, занимался и занимаюсь всю жизнь, помещая написанное в разных СМИ, а также выпуская иногда книжки. А тогда вдруг пришлось стать музейщиком. И до сих пор, три десятка лет спустя, благодарен судьбе за то, что она свела и подружила с такими профессионалами музейного дела, как Татьяна Назарцева, Клара Савина, Сергей Первых, Татьяна Раскевич, Нина Митрофановна Столповская, Раиса Шанёва, Таня Абросименко, Нина Климова, художники Эдуард Кулешов и Олег Белан…Особые, одержимые, ни на кого не похожие люди. У них я учился понимать, что такое экспонат, чувствовать его поэзию, вникать в его, если хотите, философию, ощущая при этом неповторимый аромат истории. И то, чему я у них научился, думается, до сих пор помогает мне, автору документальных сочинений, то и дело обращённых в прошлое…

Выступая на юбилейном вечере и называя все эти имена, от волнения я забыл, что особо хотел сказать о Юрии Анатольевиче Макарове (1934 – 2005). Ведь не случайно его фото работы Клары Савиной помещено на видном месте той небольшой выставки, которая приурочена к 30-летию Литмузея.

В 1980 году именно он, директор Омского краеведческого музея, добился в Министерстве культуры и у местных властей создания ГОИЛМ – Государственного объединённого исторического и литературного музея. Среди 18-ти новых (дополнительных) штатных единиц, выделенных ГОИЛМу, была и "единица" заведующего отделом литературных экспозиций. Занять эту должность Юрий Макаров, с которым мы были хорошо знакомы ещё с конца 60-х годов, неожиданно пригласил меня.

Никаких "литературных экспозиций" тогда ещё не существовало, здание будущего Литмузея находилось в стадии реконструкции и напоминало своим видом жертву бомбардировки, но научные сотрудники Виктор Вайнерман и Надежда Собянина , руководителем которых я вдруг стал, уже более года собирали экспонаты, а главное – приступили к составлению основополагающего документа будущего музея – ТЭП, тематико-экспозиционного плана. У троих дела пошли веселее.

Будущий Литмузей был не единственным объектом, требующим в те годы пристального внимания. Одновременно с ним организовывались и другие филиалы ОГОИЛМа – Музей воинской славы омичей, музей Валериана Куйбышева (ставший после 91-го года "неактуальным" и закрытый), достраивалось главное здание головного музея.

А небольшие музеи в райцентрах области… Когда в 1978 году Ю.А.Макаров пришёл в областной музей, свои краеведческие музеи были только в четырёх райцентрах. Вскоре был разработан план развития областной музейной сети. И когда в 1991-м Юрий Анатольевич переходил на другую работу, таких районных музеев насчитывалось уже 28!..

Но наш Литмузей был тогда его особой любовью. Понял это я много позже, а тогда думал, что генеральный директор заходит к нам на улицу Победы столь часто, т.к. рядом живёт. Но дело, разумеется, было не только в этом. Юрий Макаров – сам человек пишущий, выпускник Литературного института, до музея работал и в редакциях газет, и в книжном издательстве, хорошо знал литературную жизнь Омска, был знаком со всеми местными писателями.

***

…Шесть лет назад вдова Юрия Анатольевича – Антонина Ивановна Макарова попросила меня помочь ей составить сборник избранных произведений её покойного мужа. И в 2008 году такая книга – при поддержке Министерства культуры Омской области – вышла: Юрий Макаров. Бессонница (Проза. Стихотворения. Воспоминания. Из записей разных лет). Предисловие к ней написал известный литературный критик Вадим Физиков, а оформление сделал замечательный книжный дизайнер Александр Лелякин.

Более половины объёма этого солидного ( 360 стр.) сборника занимают воспоминания "Как мы открывали музеи (1879–1989 гг.)". Воспоминания, к сожалению, незаконченные – 9 сентября 2005 года их автор внезапно, во время сердечного приступа, ушёл из жизни. Это остроумный, полный метких наблюдений и подробностей, местами ироничный (и что особенно замечательно – по-мужски самоироничный), характерный искренним уважением к коллегам по музею текст. Литмузей упоминается в нём часто, есть, например, главка "Эпопея на углу улиц Достоевского и Победы". Но хочу процитировать не её, а некоторые из тех страниц, которые носят наиболее документальный характер. Как утверждает сам автор, "эти записи вёл в книге отзывов, иначе говоря, в книге жалоб и предложений. Получилось как нарочно: эпистолярно отзывался о том, чем был озабочен, жаловался на то, чего нельзя было высказать вслух, предлагал что-то своё или чужое, что решалось плохо или не решалось никак…".

Итак – отрывки из главок "Строили, строили…" и "И наконец построили"…

"Мы строили музей Достоевского в его достопамятный год.

8 июня 1981 года. Сегодня дом комендантов заселили сотрудники литературного отдела. Перевезли четыре новых стола и восемь стульев. Прихожу, мужики моют полы, задрав брюки (Собянина на сессии).

Жить можно, только прохладно и влажновато.

Был на планёрке в горремстройтресте. Обещали завезти кирпич. Нам надо достать цемент, чтобы класть разделительную стену между музеем и вытрезвителем.

10 июня 1981 года. Утром пришёл экскаватор. Прорыл траншею. А к вечеру пошёл дождь. Залило и размыло траншею. Подарочек мне в день рождения. Набурчал на Капустина, а он-то при чём? Он же архитектор, а не архангел небесной канцелярии.

Привезли ещё тележку кирпича. Пережжённого, будто с пожарища.

А цемента в РСУ нет ни килограмма. И. М. выписал две тонны цемента, но где ещё он?

Вёл переговоры со скульптором Шевченко об установке барельефа Манжоса. Не сходимся в цене!

16 июня 1981 года. Звонил в Москву Э. Кулешову. Жена его сказала, что приедут на этой неделе. Надо гостиницу заказать. Жена Наташа тоже едет.

Наняли с Лейфером (дядя Лёня зовет его Эльфером) техничку – молодая, работает рядом в детском саду. Зовут Маша. Названая дочка коменданта крепости.

17 июня 1981 года. Прилетел художник Кулешов с женой. В гостиницу кое-как устроил. Машину для встречи нашёл с трудом. Наш автобус уехал с передвижкой в пионерлагерь. Выпросил в управлении "Волгу". Привезли гостей в будущий музей. Встретили как положено: выпили из гранёных стаканов, закусили салом…

8 июля 1981 года. Наконец-то повесили барельеф. Наняли кран, пришлось отдать двадцать пять рубликов "в руки". Теперь надо тонировать…

Готовимся к выставке "Первых поступлений", расставили старые витрины. Запустили документы на сигнализацию.

10 июля 1981 года. Был с визитом у Бревновой. Доложила, что обком (?) возмущается, почему нет выставки. Объяснил, что не готово помещение. Предложила написать ей письмо. Будет сделано! Но каков обком? Идея выставки моя, и меня же подстёгивают!..

24 июля 1981 года. Совещание в горисполкоме. Вёл первый заместитель Н. Г. Грицевич. Деловой мужик! Выдал всем сёстрам по серьгам. Лицкевичу – до 5–10 августа устранить недоделки. Мне – дать заказ на благоустройство за подписью Бревновой. Козлюку и архитектуре – согласовать решения по забору и ставням на музее Куйбышева и по крыльцу на музее Достоевского…

На коллегии управы опять мой вопрос о срыве выставки в литмузее. Хотят мне указать за это. Моим же салом да по мусалам…

12 августа 1981 года. Была планёрка на музее. Присутствовали: Юсупова, Кац из производственного отдела, Грабовский и Шамара – ремфасад. До 20-го решено недоделки ликвидировать!

Художники приступили к оформлению выставки (Саша Горохов и его друг Анатолий). Привезли для выставки витрины, необходимые материалы, экспонаты и рекламный столб.

Достали кран, привезли еще 6 блоков. Теперь надо их укладывать. Парой блоков закрыли путь вытрезвительским машинам. Написал письмо о переносе вытрезвителя.

13 августа 1981 года. Выставка, тьфу-тьфу, делается. Лейфер просит дать ещё одну комнату, а то не входят материалы и по теме Достоевского – разрыв. Возражал, было негде хранить материалы, да и лишняя работа! Но делать нечего, согласился. Главное, чтобы сделали в срок.

Начался ремонт фасада. Ура!..

16 августа 1981 года. Идут работы на фасаде. Сбивали с цоколя штукатурку, обнаружили замазанные продушины. Из-за этого в доме сыро и душно. Лейфер принёс старую фотографию, посмотрели, на ней все шесть дырок видны по фасаду. Предложил своему заведующему: давай пробьём ломиком? Помялся: не царское, мол, дело… Решил "тряхнуть стариной", попросил принести ломик.

Взял железяку, давай бабахать по цоколю, тревожить тени комендантского дома… Остановился передохнуть, Лейфер тянет ломик из рук: давай попробую. Ничего, все дырки одна за другой пробил, только крошки фонтаном… "Игры" с ломиком стоили мне радикулитного обострения, а коллеге – пузырей на ладонях и порванных брюк. Искусство требует жертв!

19 августа 1981 года. Делается зал выставки "Омские писатели – съезду". Установили рекламный столб.

Кулешов не приехал как обещал. У него свой худсовет. Пришлось отменить заказы на билеты и гостиницу. Помогал грузить витрины на выставку. Привёз и поставил скульптуру "Рабочий поэт"…

24 августа 1981 года (понедельник). День погожий. Открыли выставку, как бы прообраз будущей экспозиции. На открытии присутствовали: Бревнова, Шугурова, Хахаев, Орлянская, Власова, Березовская, Фиалков, Токарев и др., писатели Белозёров, В. Макаров, Трутнев, Мурзаков, музейщики. Ленточку разрезал Тимофей Белозёров.

Всё прошло вроде нормально. Правда, до открытия на витрину свалился планшет и разбил стекло, а художники, сукины дети, уехали в деревню на пьянку. Пришлось нам самим заниматься уборкой и прибивкой. Генеральный директор с "детьми коменданта" таскали вёдра со стеклом и мусором. Первую запись в книге отзывов сделал архитектор Хахаев. Экскурсию вёл А. Лейфер.

25 августа 1981 года. Стена всё выше и выше. Фасад преобразился. Теперь дело за благоустройством.

Сегодня на выставке первые тринадцать посетителей. Дневная выручка 2 руб. 60 коп.

В газете заметка начинается так: "Вчера омский литературный музей им. Достоевского распахнул двери для первых посетителей". Что и требовалось доказать!..

5 октября 1981 года. Вышел из отпуска. От чего уехал, к тому приехал. В музее холод собачий, стенка не сделана, отмостки нет, сигнализации нет, благоустройство и озеленение – тю-тю!

Запустил письмо в теплосеть с гарантией, что сделаем тепловую камеру, лишь бы тепло подключить поскорее.

Лицкевичу снова петиция, чтобы недоделки, как обещано, ликвидировал. Надо получать материалы, а склады как на грех закрылись на инвентаризацию. Лейфера направил в Красноярку, в санаторий "Колос", к дочке Н. Чернокова Надежде. Договорился с ней, чтобы отдала архив...

13 октября 1981 года. Нажаловался на Лицкевича кому только мог. Даже Жучкову. А тот Юсуповой говорит про меня: "Он никуда не ходит, а требует…" Куда же мне ещё ходить прикажете? Мда…

Ищем циркулярку. Наклёвывается в трёх местах.

На планёрке определились – 11 ноября в литмузее вечер Достоевского.

15 октября 1981 года. Привезли пять кубометров сосновых досок. Разгружал их и заносил сам Лейфер. Больше некому.

Достали два движка. Надо до понедельника наладить. А в понедельник вызывать художника со столярами.

22 октября 1981 года. Завтра горком помогает нам встретиться с Лицкевичем. Дожили!

Завезли пилу! Пришла фифа из теплосети. Попросилась на работу техничкой. Сказали, что техничка есть. "Ну, тогда я вас заморожу!" Вроде пошутила, а всё-таки поморозила. Пришлось по договору со слесарем устранять течь.

26 октября 1981 года. Сбор с Лицкевичем ничего не дал. Снова "катил бочку" на музей, что к нему не обращаются, не звонят (?). Нас дураками выставляет, а сам чист, аки агнец! Снова – одни обещания.

Надо опять письмо Геновой в горком писать.

Пять кубов леса, что Лейфер самолично разгружал, оказалось, И. М. завёз ошибочно, надо было в музей Куйбышева, на сарай….

20 января 1982 года. Хоть что-то стронулось! Сделаны козырьки над крыльцами. Правда, после того как из "Омской правды" позвонили Лицкевичу. Начали класть стену. Взялись за проводку сигнализации…

9 февраля 1982 года. Планёрка: о ходе работ в литературном музее.

Лейфер: в музее жарко.

Назарцева: не выдам экспонаты, если будет больше 25 градусов.

Макаров: буду говорить в спецуправлении, что можно сделать. Подготовим письмо по охране здания. Что с этикетажем?

Лейфер: этикетаж и ведущие выносные тексты готовы, есть ещё один вариант ТЭПа, в нём "птичками" отмечены ценные экспонаты.

Макаров: что с мебелью Штакеншнейдеров?

Назарцева: обивка задерживается.

Макаров: надо срочно разобраться с экспонатурой. Художник требует. Какие предложения?

Ракова: можно использовать пианино, канделябры…

Назарцева: можно обратиться в госпиталь…

Макаров: по темам "острог" и "госпиталь" поработать Вайнерману. Готов ли текст экскурсии?

Лейфер: текст ещё не готов, будем писать частями, в первом квартале сделаем.

Макаров: пора заказывать буклет и афишу.

Лейфер: буклет будем писать после открытия. Сейчас это невозможно.

Макаров: ещё как возможно! Только заранее изготовить фото, слайды… И издать к открытию.

Лейфер: как с пожарниками быть?

Макаров: решайте сами, учитесь…

Июнь–июль 1982 года. С Кулешовым работают столяры и оформители. Столяры почти всё завершили. ДСП, как всегда, не хватило. Договорился взять взаймы у старого товарища в управлении хлебозаготовок.

Снова на учёном совете обсуждали вариант ТЭПа. Спорили, даже громко. Эдуард Иваныч или Эдик, как звали его сотрудники, скрепя сердце согласился открыть четыре окна (не хватает плоскостей). Несговорчивый, упрямый оказался наш художник, несмотря на внешнюю мягкость. Приходится идти у него на поводу.

Многое не сделано и с нашей стороны. Не изучены как следует фонды. Недостаёт творческих находок. А времени всё меньше…

Начали делать ограждение сами, машину нанимали, сами решётки завозили, сделали освещение. Отремонтировали заново фасад. Всё ветшает! После строителей затеяли внутри косметический ремонт. Остались две серьёзные проблемы – ткань и светильники. По ткани буду обращаться к Хваткину. По светильникам надо писать в Москву (Эстопласт) или идти в Омскснаб.

17 августа 1982 года. Ограда с грехом пополам строится. В доме идут малярные работы. Молодая малярша чуть не схватилась за оголённый провод. Слава богу, обошлось без жертв.

Провёл сепаратные переговоры с художником Васей Беланом, техредом Бисеровым насчёт издания первого рекламного проспекта будущей экспозиции. Фото заказал К. Савиной, текст пишет Лейфер. Издавать будет Тягун…

20 октября 1982 года. Цветные слайды для второго буклета делает директор типографии Тягун. Текст поручил Вайнерману. Фотоработы заказали "торгрекламе".

Балки-пилоны изготовили в Омсклесе. Пора вывозить!

28 сентября 1982 года. Партсобрание по литмузею. Спорили по поводу готовности плана и экспозиционеров. ТЭП без конца дорабатывается. Решили: определить реальные сроки открытия. Собянина вела себя, как всегда, непредсказуемо: планы готовы, мы готовы, виноват Макаров (?)…

Из обкома грозятся, если в этом году музей не сдадим, отобрать у нас основное здание! Какова логика?

Балки – вывозить!

4 октября 1982 года. Были с В. Малаш (горисполком) у З. Ф. Березовской. Почти три битых часа упрашивали её отдать в литмузей книги по списку, а она опять мурыжила нас… Оставили ей список, обещала подобрать нужное в понедельник-вторник. После дождичка в четверг.

А к вечеру, как чёрт из табакерки, возникла проверяющая из обкома. Явно подослал её мой личный "майор Кривцов": а вдруг в музее пьянка с участием Макарова?

11 октября 1982 года. Привезли ткань от Хваткина. Надо срочно отдавать красить её в определённый художником цвет: какой-то золотисто-оранжевый.

Пора завозить экспонаты. Готовить этикетаж. Надо раздобывать витринное стекло и какую-то морилку…

25 октября 1982 года. В музее чехарда и кутерьма. Пилят, строгают, сверлят, аж в ушах звенит. Сотрудники, как чернорабочие, – в подмастерьях у Кулешова. Эдуард Иваныч замкнут и сосредоточен, никого не слушает, ни с чем не соглашается, делает экспозицию единолично. Без монтажных листов, без всякого сценария. Что у него выйдет – никто не знает.

Наблюдаю за художником, мелькает, снуёт то тут то там. Кого-то напоминает: глазки глубокие, лоб лысоватый, бородка всклоченная… Понял, самого Федора Михалыча! Оба – на омской каторге.

Завезли экспонаты. По ряду комплексов пошла раскладка. Это уже что-то. В типографии напечатан наш первый рекламный проспект.

Октябрь 1982 года. Эдуард Иваныч выдал чертёжик и попросил срочно изготовить кронштейны для крепления экспонатов. Новая заместительница по хозяйству Валентина Фроловна заказала их по знакомству… в колонии. Поехала за "железяками", возвращается, расстроенная, с пустыми руками. Рассказывает, получила заказ, набила им полную сетку, пришла на остановку, сетку повесила на берёзовый сучок, а сама в ожидании присела отдохнуть. Когда подошёл автобус, заторопилась занять свободное место, и только через какое-то время вспомнила, что забыла крепёж. Возвратилась, видит, сучок на месте, а сетки нет. Кому она могла понадобиться?

Пришлось моей Валентине Фроловне исправлять свою оплошность. Запаслась самогонкой, и два зека – один убийца, другой грабитель – за ночь по новой сварганили всю партию кронштейнов. Подарочек царскому политкаторжанину Достоевскому от советских уголовничков…

1 ноября 1982 года. Ткань покрасили. Светильники привезены. Этикетаж печатается. Надо доставать латекс, фотобумагу большого формата, морилку…

Первый зал Достоевского, как ни странно, уже вырисовывается. Неуклюжие с виду балки превратились в довольно изящную конструкцию, детали которой напоминают то ли крепостные ворота, то ли острожные срубы, то ли могильные кресты…

И первые фактурные копии и книги, вмонтированные в конструкцию, выглядят естественно и привлекательно. Фирма "Кулешов и др."! А вот и знакомые вещи: ножницы для снятия свечного нагара, которые, могло статься, брал в руки сам комендант крепости, наши кандалы на подиуме, будто только что сброшенные второпях ("Кандалы упали. Я поднял их"…), траурный билет на отпевание Достоевского – жена, или вдова, писателя забыла дома, и её долго не пускали в лавру…

Ноябрь 1982 года. Идёт нормальный рабочий процесс. И внезапно – тишина и пустота в залах: вся бригада питерских во главе с художником берёт длинный перерыв с могучим перекуром, не выходят из гостиницы целый день. Будто забастовали. Сотрудники сидят без дела, директор рвёт и мечет, а что толку?

На следующий день вся бригада, как ни в чем не бывало, появляется в музее, только дух работяг перебивает запах краски. Рабочий процесс возобновляется. Омская каторга продолжается.

20 декабря 1982 года. Оформление экспозиции идёт к концу. Современный период литературы исполнен за одну ночь! Невиданные темпы! Являюсь и вижу: экспонаты намертво пришпандорены, а все экспоненты перемешаны друг с другом – члены Союза и не члены, писатели и начинающие, заслуженные и не очень, партийные и беспартийные… Ужас! В нашей темструктуре всё не так. Спросил художника об этом, он пробурчал, что подбирал субъектов по цветовой гамме (?).

Бросилось в глаза, что витрины с комплексным показом писателей Л. Иванова и М. Малиновского и их портретами, будто нарочно, расположены друг против друга. Причём, уж если говорить о цветовой гамме, то у Малиновского она ярче и объёмнее, чем у Иванова. Получается так, что по воле художника молодой ещё автор и литконсультант как бы противостоит маститому беллетристу, орденоносцу и руководителю писательской организации. Кулешов словно угадал, что оба они и по жизни – в оппозиции и в "контрах"…

Неужели финал? Неужели мы, наконец, откроемся? Не верится.

Начало января 1983 г. Привезли витринное стекло. Только когда установили стеклянные плоскости на свои места, включили освещение, проявились музейные витрины, "заиграли" в них экспонаты. Только теперь всё стало походить на музей.

Осталось покрасить полы, но не достали пока ни олифы, ни краски. Не до того было. Приняли "на ура!" в день памяти Ф. М. Достоевского. Но на следующий же день закрылись. Только через несколько дней окрашенные полы помыли, и двери музея раскрылись окончательно для посетителей. Таким образом, музей фактически открывался трижды: 24.08.81 г., и в начале февраля 1983 г. Бог троицу любит! И многия лета!

В том же 1983 году проект художественного оформления Омского литературного музея им. Достоевского, выполненный художником Э. И. Кулешовым, был признан лучшим среди музеев Российской Федерации".

***

Сделаю к тексту Ю.А.Макарова несколько пояснений.

До переезда в комендантский дом рабочие места сотрудников литературного отдела находились в подвале под Домом Союзов.

Георгий Александрович Капустин (1910–1995) - в прошлом – главный архитектор Омска; в описываемое время работал в музее инженером.

Дядя Лёня (фамилию, к стыду своему, не помню), который звал меня Эльфером, - музейный столяр. Замечательная, колоритнейшая фигура.

Николай Фёдорович Черноков (1891–1968) – собиратель сибирского фольклора, консультант Омского русского народного хора. О нём и об его до сих пор неизданной рукописи собираюсь в обозримом будущем рассказать читателям моего блога.

Признаюсь: это я "настучал" тогда на строителей в "Омскую правду", отделом культуры в ней заведовала на тот момент Галина Усенко, моя бывшая жена и мать моего старшего сына.

Никаких окон московский художник Эдуард Кулешов так и не открыл (на учёном совете, видимо, пообещал, чтоб "отвяли"). Естественного света в первой музейной экспозиции не было. Что, впрочем, придавало ей особый "достоевский" мрачноватый шарм.

Рекламный проспект "Достоевский и Омск (Главный зал Омского литературного музея имени Ф.М. Достоевского)" издан в 1984 году.

Валентина Фроловна Кузина (1937–2006), профессиональный снабженец, писательница, мой многолетний товарищ. Именно в тот "музейный" период и у неё, и у Юрия Макарова в Омском издательстве вышли их прозаические книги – "Проталина" и "Царский подарок". Где-то у меня хранится фото 1982 года с их общей презентации: лица на нём и у Вали, и у Юрия совершенно счастливые. Никто тогда не мог предположить, что эти первые книги станут в их жизни и последними.

***

Через несколько месяцев после открытия Литмузея (а именно – 11 апреля), поучаствовав в ликвидации недоделок, я уволился. Жене сказал, что надоело по нескольку раз в день водить по экспозиции экскурсии и произносить один и тот же заученный текст ("Не мужское это занятие – с указкой ходить" – помню, сказал я тогда своей Вере). Сейчас понимаю, что это была лишь внешняя причина.

Мне было хорошо в музее, когда там всё гудело и трещало (помните у Макарова – "аж в ушах звенит"?), когда работали, позабыв про выходные, когда одновременно нужно было заниматься десятком разных "горящих" дел – как творческих, так и не очень. Выдавила меня из музея…музейная тишина. А если серьёзно, то, видимо, пришло некое внутреннее понимание: всё, что мог, я тут сделал, пора сваливать и опять приступать к своему основному занятию – писать… Понимал, видимо, это и Юрий Анатольевич : уговаривал остаться, но не очень-то настойчиво.

Следующая запись в моей трудовой книжке сделана в редакции газеты "Молодой сибиряк".

…Но с каким удовольствием, с какой нежностью я сегодня о тех трёх годах вспоминаю…

Просмотров: 3182
Добавить комментарий [Условия размещения]

Спецпроект Омскпресс

В репортажах и интервью с представителями служб УМВД России по Омской области мы разрушаем мифы и рассказываем о том, о чем вы даже не догадывались.

Блоги

Александр Тихонов Александр Тихонов

Поэт, прозаик

Жизнь и творчество поэта Михаила Белозёрова

Михаил Белозёров – человек разносторонний. Он – поэт, на счету которого помимо двух авторских книг множество газетных публикаций, талантливый журналист, радиоведущий.

646 просмотров
Александр Бортник Александр Бортник

Администратор тату-студии Black Lion

Как выбрать татуировку

И самое главное - татуировка это не кеды, покупается не на один сезон. Татуировка – это продолжение вас самих, тандем мастера и вашего “Я”.

1424 просмотров
Справочник организаций
Организация, телефон, место
Справочник
Обсуждения
Владимир:

Что?! Вы прочитайте что вы пишите грамотеи

// В Омской области объявлено штормовое предупреждение

Марк:

Может уехал в другой город на попутках. Документы взял с собой на работу устраив...

// «ДоброСпас-Омск» присоединился к поискам пропавшего Чайкова Виталия

Рекомендуем посетить

Далее Назад
© СИ Омскпресс 2009-2016г.

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 - 67755 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
При воспроизведении, распространении, переработке материалов сайта СИ Омскпресс обязательна прямая гиперссылка вида http://omskpress.ru/
Редакция не несет ответственности за содержание материалов раздела «Блоги» и комментариев пользователей. Авторские блоги и комментарии пользователей выражают личное мнение авторов блогов и посетителей сайта.

Сетевое издание Омскпресс
Почтовый адрес: 644042, г. Омск, пр. К.Маркса, д. 20, офис 501
Тел. редакции +7 (3812) 63-78-41 omskpress, размещение рекламы - +7 (3812) 63-78-43 omskpress
Счетчик