Вход - Регистрация
  • Facebook
  • RSS
  • PDA Омскпресс
  • Вконтакте
  • Twitter
  • Виджет для браузера Опера
  • LiveJournal
  • Виджет для Яндекс
23
марта
чт
День +4
Вечер 0
Бензин в Омске
АИ-9232.50АИ-9536.20
АИ-9839.50ДТ34.40
USD 57.50 58.00
EUR 61.70 62.55
 ПокупкаПродажа

18+

БлогиКультураАлександр Лейфер

Парадоксы Ефима Беленького

Главная новость
В этом году в Омске отметили сто лет со дня рождения известного критика и литературоведа – Е.И. Беленького.
10.12.2012 13:40
Поделиться:

В середине 70-х, зимой, я прилетел в Якутск для того, чтобы поработать в Якутском республиканском госархиве с документами, касающимися поэта и учёного Петра Драверта, – собирал материал для книжки о нём. В один из дней, когда сидел в читальном зале архива, вдруг пригласили к телефону. Звонить мне мог только один человек – якутский прозаик Семён Никифоров, с которым мы за несколько лет до этого познакомились на отдыхе в Абхазии, больше никого в Якутске я не знал.

- Тебя разыскивает Леонид Попов, этот наш известный поэт, - сказал мне Семён.- Заходи после архива в Союз писателей…

Ни про какого Попова я и слыхом не слыхал, поэтому пришёл в Союз несколько заинтригованный.

- Сёма сказал, что Вы из Омска, - пожав мне руку, начал разговор Попов – пожилой, улыбчивый человек. – А знаете Ефима Беленького?

Я ответил, что очень даже хорошо знаю и в ответ на расспросы Попова начал рассказывать ему о Ефиме Исааковиче. Оказывается, незадолго до этого в журнале "Сибирские огни" появилась рецензия Беленького на сборник Леонида Попова "Песни Вилюя", который перевёл с якутского Анатолий Преловский. Как видно, хорошие слова, сказанные маститым критиком в авторитетном журнале, весьма поддержали якутского стихотворца, благодарен он был моему земляку безмерно.

И я, помню, подивился тогда прихотливости и даже некоторой парадоксальности ситуации, связавшей изысканнейшего, тончайшего знатока литературы и этого, с немалым акцентом говорившего по-русски, якута.

Но, если вдуматься, парадоксов и неожиданных поворотов в судьбе Ефима Исааковича было больше, чем достаточно.

Взять, к примеру, его участие в войне: два ранения в первом же бою под Шкловом 10 июля 1941-го и третье на следующий день, уже во время эвакуации в тыловой госпиталь – поезд, в котором тяжело раненого Ефима везли в тыл, попал под бомбёжку. После четырёхмесячного лечения медицинская комиссия признала негодным к дальнейшей службе.

А затем был второй призыв – на этот раз в трудовую армию. И он оказался в глубоком тылу – в горняцком посёлке на Дегтярском медном руднике под Свердловском. Пришлось осваивать новое, совершенно незнакомое для выпускника литературного факультета Смоленского пединститута дело, а вскоре даже встать во главе цеха.

Думается, далеко не всем его тогдашним товарищам, добывающим столь нужное для фронта сырьё, было известно, что рядом с ними трудится человек, ещё недавно водивший знакомство с Михаилом Исаковским, Николаем Рыленковым, Александром Твардовским, публиковавшийся в смоленском журнале "Наступление", сотрудничавший с газетами и радио.

Мне в своё время не раз приходилось писать о Ефиме Исааковиче для омских газет, брать у него интервью, а следовательно – не раз задавать ему вопрос о его творческих планах. Однажды он сказал, что собирается взять в Союзе писателей командировку и съездить именно на тот медный рудник, где довелось трудиться в тяжёлые военные годы. Съездить, освежить в памяти те события, а затем попробовать написать обо всём этом. Не знаю, осуществилась ли такая поездка и остались ли её следы в его архиве, но само намерение говорит о многом.

После победы Ефим Беленький приезжает в Омск и в соответствии с назначением Министерства просвещения становится преподавателем пединститута. Наш город стал его второй родиной, именно здесь формировался он и как опытный работник высшей школы, и как исследователь литературы, и как литературный критик.

Не всё шло гладко. В 1949 году, когда в обеих столицах шла азартная охота на "безродных космополитов", ретивые местные партфункционеры решили поискать таковых и в наших сибирских палестинах. Исполнителем была назначена омская журналистка, которая в своё время, будучи ещё комсомолкой, уже продемонстрировала беззаветную преданность всегда "единственно верной" линии партии, - когда её отец был объявлен "врагом народа", публично отреклась от него. За что и получила прозвище "Павлик Морозов", которое не отклеилось от неё до конца жизни. А тогда, в 49-м году, она напечатала в "Омской правде" статью, главным "антигероем" которой стал преподаватель Омского пединститута и нештатный сотрудник той же "Омской правды" Е.И.Беленький (не так давно, когда в нашем городе отмечалось столетие со дня рождения Е.И.Беленького, об этом эпизоде подробно рассказал омский литератор Марк Мудрик – см. журнал "Бизнес-Курс" за 18 июля с.г.). К счастью, компания по борьбе с "космополитизмом" была уже на исходе, и оргвыводов по отношению к омскому "антигерою" после данной статьи сделано не было; оправившись от нервного стресса, Е.И. продолжил свою преподавательскую и литературную работу.

(В скобках замечу, что вполне успешно развивалась в дальнейшем и карьера авторши этой статьи: вначале она стала одним из руководителей "Омской правды", затем первым лицом областного комитета по телевидению и радиовещанию – партия, повторюсь, умела ценить преданность. В какой бы уродливой – с обычной, человеческой точки зрения – это бы не проявлялось. Уж не знаю, как эта руководящая дама смотрела в глаза собственной матери после того, как был реабилитирован её отец, но от глаз Ефима Исааковича свой взгляд она, думаю, не отводила. А встречаться им приходилось довольно часто – ведь вначале он был автором многих статей для руководимой ею газеты, а затем – большого количества передач для Омского радио. Сейчас время всё уравняло: в Энциклопедии Омской области про них обоих помещены одинакового объёма заметки, и даже фотки к текстам даны тоже одинакового размера. Шекспир, как говорится, отдыхает).

 

х х х

 

Сейчас начинаешь понимать, что, несмотря на весь свой внешний академизм, как критик Ефим Беленький всегда был актуален, а в некоторых случаях даже намного опережал своё время.

"Литературный ли город Омск?" Так называется статья, открывавшая книгу "Из сибирской тетради" (1978). Статья написана остроумно и с изяществом, она отвечает на поставленный в названии вопрос утвердительно, автор на ярких примерах доказывает: литературные традиции города на Иртыше имеют крепкие корни в прошлом, а его литературное сегодня и интересно, и перспективно. И многое в этой статье звучит так, будто написано не сорок с лишним лет назад, а вчера.

Почему в Омске в годы, предшествовавшие Октябрьской революции, работала самая большая в Сибири группа писателей? Какой была литературная жизнь Омска в период колчаковской диктатуры? Что напечатано на страницах редчайшего ныне издания – омского журнала "Искусство", два номера которого вышли в тяжёлые 1921-22 годы? Обо всём этом можно узнать из очерков, составивших первую часть сборника "Из сибирской тетради". Ставшее библиографической редкостью издание, малодоступная широкому читателю старая газета, архивный документ – вот что составляет основу этих очерков.

Последнее относится и к литературным портретам, помещённым в книге. Их герои – прозаик Антон Сорокин, поэты Пётр Драверт, Георгий Вяткин и Павел Васильев – по разным причинам на долгое время были забыты, не издавались их книги, а исследователи русской литературы Сибири лишь вскользь упоминали их имена на страницах своих работ. И Ефим Беленький опять же практически первым проанализировал их творчество, подробно показав любителям литературы своеобразие таланта каждого. Характерен в этом отношении и пример работы Ефима Беленького с поэзией Петра Драверта.

В 1956 году Сергей Залыгин (тоже, как известно, в прошлом омич) напечатал в "Литературной газете" статью "О товарище, который старше меня", в которой цитировал П. Драверта, с горечью констатируя: "Стихи, которые я приводил выше, опубликованы в четвёртой книге "Омского альманаха", изданной в 1944 году. Опубликованы и... забыты". Как бы в ответ на эти слова в Омске на следующий же год выходит сборник П. Драверта "Стихи о Сибири" с предисловием Ефима Беленького. Через 34 года после выхода последней прижизненной книги П. Драверта "Сибирь" (Новониколаевск, 1923) перед любителями поэзии предстал незаурядный мастер стиха. И с тех пор изучение и пропаганда литературного наследия П. Драверта заняли заметное место в творчестве Ефима Беленького. В результате небольшое предисловие к "Стихам о Сибири" вылилось в полнообъёмный литературный портрет. А в 1979 году (тогда отмечалось 100-летие со дня рождения поэта-учёного) в Новосибирске выходит большой однотомник П. Драверта "Незакатное вижу я солнце", который составил, снабдил предисловием и комментариями опять же его омский исследователь.

Помню, когда Ефима Исаакович узнал, что П. Дравертом увлёкся и я, он стал всячески поощрять этот мой интерес. Когда появились мои первые статьи на эту тему, стал ссылаться на них в своих работах. Надо ли говорить о том, насколько важна была такая поддержка для меня, делающего самые первые шаги в литературе, только находящегося в преддверии своей первой книжки?..

Не раз, разумеется, бывал я у Е.И. дома. Конечно же, книги составляли главную «мебель» его квартиры в большом солидном доме на улице Герцена. Были среди них и букинистические редкости. Но запомнил я почему-то не их, а обычай хозяина выставлять «лицом» наружу новинки, присланные их авторами в течение года. В декабре хозяин подводил итог этим присылкам – иногда их набиралось до двух десятков. Это говорит о широте его «литературно-дружеских» связей – бандероли с книгами, украшенными автографами авторов, приходили из Смоленска, Москвы и Ленинграда, из Свердловска, Новосибирска, Иркутска, Томска…

х х х

Я многому учился у него. Например, когда получил поручение писать для Омского радио ежемесячную обзорную передачу "Зовут "Сибирские огни". Перед тем, как засесть за первую, взял в архиве с десяток текстов тех, которые делал до меня Ефим Исаакович, и, чтоб не изобретать велосипед, «с карандашом в руке» проштудировал их, взял за основу некоторые внешние приёмы этой популярной тогда радиопередачи.

Или другой пример. Не помню, по какому поводу, Е.И. однажды сказал мне: "Знаете, Саша, я ещё ни разу в своей жизни не выступал, чтоб заранее не заготовить конспект этого выступления". Конечно же, мне стало стыдно, хоть и не стал признаваться в этом: уже в те годы иногда приходилось выступать перед различными читательскими аудиториями, но готовить конспекты таких выступлений мне, нахалу, как правило, и в голову никогда не приходило. Вполне возможно, что именно данный разговор немного сдвинул это дело в правильном направлении – перед наиболее важными выступлениями набрасываю их на бумаге – хотя бы тезисно…

Ещё один его совет запомнил я на всю жизнь и стараюсь ему следовать: разрабатывая ту или иную тему, не стремлюсь потоптаться "по костям" тех авторов, которые уже писали об этом до меня. Хотя к этому нехитрому и выигрышному приёму многие, как правило, прибегают. "Саша, помню, говорил мне Е.И., когда я рассказывал ему об очередной несуразице или неточности, вычитанной в литературе о П. Драверте. Вы пока только собираете материал для будущей книги, но когда станете писать, не соблазняйтесь лёгким хлебом – не ругайте своих предшественников. Ведь, признайтесь, - хочется? Знаю, – хочется, это стремление всех начинающих. А ведь предшественники Ваши ошибались не потому, что они такие уж дураки, а потому, что им было труднее, чем Вам, им вообще не от кого и не от чего было оттолкнуться… Лучше тактично, как бы мимоходом поправьте ту или иную ошибку и затем подробней расскажите читателю о своих находках, сосредоточьтесь на изложении своих взглядов".

х х х

В обширной библиографии Е.И. Беленького указана одна его публикация, которая напоминает мне сегодня о недолгой ( 1980 – 1983 годы), но дорогой и важной для меня работе в Омском литературном музее имени Ф.М. Достоевского. Речь идёт о статье "Самокладки киргизские" в "Вечернем Омске" за 3 июля 1981 года. Но тут не обойдёшься без предыстории.

В 1980 году тогдашний директор Омского краеведческого музея Юрий Анатольевич Макаров добился в Министерстве культуры и у местных властей создания ГОИЛМ – Государственного объединённого исторического и литературного музея. Среди 18-ти новых (дополнительных) штатных единиц, выделенных ГОИЛМу, была и "единица" заведующего отделом литературных экспозиций. Занять эту должность Юрий Макаров, с которым мы были хорошо знакомы ещё с конца 60-х годов, пригласил меня. Никаких «литературных экспозиций» тогда ещё не существовало, здание будущего Литмузея находилось в стадии реконструкции и напоминало своим видом жертву бомбардировки, но научные сотрудники Виктор Вайнерман и Надежда Собянина, руководителем которых я вдруг стал, уже около двух лет собирали экспонаты.

Не они были первыми в этом нелёгком деле, история Литмузея уходит своими корнями аж в далёкие 20-е годы, интеллигенция Омска мечтала о нём уже тогда. Букву "А" сказали Г. Круссер, Н. Феоктистов и П. Драверт – в 1928 году они опубликовали в журнале "Сибирские огни" статью "К вопросу об организации историко-литературного музея в Сибири". Много сделал для будущего литмузея А.Ф.Палашенков. В самом начале 60-х годов сбором материалов для него занимался Ю.И.Шухов, затем – Л.С.Худякова и Л.Ф.Хапова. Экспонаты поступали и от таких энтузиастов, как Иван Коровкин, Ксения Зубарева, Светлана Нагнибеда… Но вот беда – собранное в разные годы сосредотачивалось не в одной "кучке", предназначенной именно для будущего Литмузея, а в разных местах. Помню, поняв это, я, новоиспечённый музейщик, полушутя-полусерьёзно, всё повторял тогда, что поисковые экспедиции нам следует направлять не в какие-то далёкие края, а в собственные музейные шкафы, коробки и папки.

Недаром говорят, что в шутке часто присутствует истина. Так, в богатейшей музейной библиотеке мы нашли тогда журналы, где впервые были опубликованы некоторые произведения Ф.М.Достоевского (а ведь для Литмузея это были экспонаты первого, подлинного ряда!).

Однажды, весной 1981 года мы с Виктором Вайнерманом перебирали коллекцию автографов, которая входит в состав обширного личного фонда П.Л. Драверта, хранящегося в Омском краеведческом музее ещё со второй половины 1940-х годов. Вдруг мелькнуло знакомое название – "Самокладки киргизские". Именно так назвал когда-то, в самом начале 20-х годов, свою публикацию в омском журнале "Искусство" молодой Всеволод Иванов – будущий классик советской литературы. Сравнили почерк автографа с имеющимся у нас образцом – без всякого сомнения это была рука Вс. Иванова, печатавшегося тогда под псевдонимом Всеволод Тараканов!

Когда ажиотаж от этой маленькой сенсации спал ( а поздравляли в тот день нас многие), возник вопрос: кто напишет о находке? Конечно же, хотелось сделать это самим (ведь нашли-то автограф мы!). Но, как говорится, доводы разума оказались сильнее эмоций. Было ясно, что квалифицированней Е.И. Беленького никто в Омске сделать это не сможет, ведь он, что называется, "в теме" - именно его перу принадлежала хорошо известная нам, сотрудникам будущего Литмузея, статья о журнале "Искусство". Писал он - и не раз – о Всеволоде Иванове, о его литературной молодости, связанной с Омском. А кроме того, Е.И. ещё при Юрии Шухове, в 1961 году, был включён в общественный Совет литмузея. (Много позже Юлия Зародова, специально изучавшая историю создания музея, нашла один из протоколов заседания Совета. По вопросу о сборе материалов и подготовке экспозиции на этом заседании выступал как раз Е.И. Беленький. Тогда, в 1961 году, он говорил, что основа экспозиции уже просматривается, что следует обратить особое внимание на привлечение материалов, связанных с Ф.М.Достоевским, а также с местными писателями, ставшими жертвами культа личности, подчёркивал необходимость пропаганды будущего музея).

…Хорошо помню, как я позвонил тогда Ефиму Исааковичу. Он не сразу понял, в чём дело, что именно мы нашли. Но когда до него дошло, о каком автографе идёт речь, я почувствовал, что привычного академизма в его голосе осталось минимум, но зато появилось обыкновенное человеческое волнение.

- И вы хотите, чтоб я написал об этой находке?..

Через час с небольшим он уже сидел в душноватом музейном хранилище и бережно перебирал исписанные характерным почерком Всеволода Иванова листочки.

Статья "Самокладки киргизские" в "Вечернем Омске" получилась замечательная. Недаром редакция не пожалела под неё места – развёрстан был материал на два оба «подвала» газетного разворота. "Обнаружение автографа нескольких стихотворений одного из основоположников советской литературы уже само по себе - удача. Но ценность находки не только в этом. Найденная тетрадь содержит новые, неизвестные до сих пор тексты и существенные разночтения уже известных стихотворений Всеволода Иванова".

И дальше идёт тонкий литературоведческий анализ найденного автографа, а в конце приводятся два неизвестных доселе текста – "Жаурын-кора" и "Юрта" - стилизация под казахский фольклор.

Статья о "Самокладках" появилась в "Вечернем Омске", повторю, 3 июля 1981 года. Именно в эти дни в разгаре была наша работа по подготовке первой в только что принятом от строителей здании Литмузея выставки, она была развёрнута пока всего в двух залах и называлась "Первые поступления в Литературный музей". Открылась выставка 24 августа, привлекла немалое внимание, а главное наглядно показала: долгожданный Омский литературный музей – это уже не разговоры, а нечто вполне реальное и приближающееся. Автограф Всеволода Иванова и лежащая рядом с ним статья Еф. Беленького, напечатанная не где-то в узко-специальном научном издании, а в массовой популярной газете, не просто украсили экспозицию, а наглядно показали, чем занимается Литмузей и его сотрудники.

Просмотров: 3231
Добавить комментарий [Условия размещения]

Спецпроект Омскпресс

В репортажах и интервью с представителями служб УМВД России по Омской области мы разрушаем мифы и рассказываем о том, о чем вы даже не догадывались.

Блоги

Владимир Жуковский Владимир Жуковский

Политолог

Дух этилмеркаптана витает над креслами чиновников

Омские чиновники вместо того, чтобы искать реальный источник ежедневных выбросов этилмеркаптана, спешат «назначить» виновника. Собственно, ничего удивительного - на кону кресла сразу нескольких областных чиновников.  

113 просмотров
1
Таня Баньшива Таня Баньшива

Рекламщик, координатор "СпасОмск"

Буферные пруды ОНПЗ обвиняются в распространении вони над Омском

Правда никто не уточнил, приходится ли специалистам, занимающихся ремонтом прудов и вывозом осадка, работать в противогазах или же они уже привыкли к аромату и не замечают его.

237 просмотров
1
Справочник организаций
Организация, телефон, место

Я - доброволец!

Добровольческие мероприятия и акции, проходящие в Омске и области. Сделайте свой город лучше!
Справочник
Обсуждения
Владимир:

В Омск,как в помойку,все сливают,что тренеров,что игроков.

// Руководство омского «Авангарда» решило сменить тренерский штаб на следующий игровой сезон

Алла:

Действительно, сколько можно говорить версии "А может быть он, а может быть...

// Круг подозреваемых в выбросах этилмеркаптана сужен до ОНПЗ

Лена:

По личному мнению.... Не стыдно Еремину такие вещи говорить, пока данных нет. Оч...

// Круг подозреваемых в выбросах этилмеркаптана сужен до ОНПЗ

Рекомендуем посетить

Далее Назад
© СИ Омскпресс 2009-2017г.

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 - 67755 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
При воспроизведении, распространении, переработке материалов сайта СИ Омскпресс обязательна прямая гиперссылка вида http://omskpress.ru/
Редакция не несет ответственности за содержание материалов раздела «Блоги» и комментариев пользователей. Авторские блоги и комментарии пользователей выражают личное мнение авторов блогов и посетителей сайта.

Сетевое издание Омскпресс
Почтовый адрес: 644042, г. Омск, пр. К.Маркса, д. 20, офис 501
Тел. редакции +7 (3812) 63-78-41 omskpress, размещение рекламы - +7 (3812) 63-78-43 omskpress
Счетчик