Вход - Регистрация
  • Facebook
  • RSS
  • PDA Омскпресс
  • Вконтакте
  • Twitter
  • Виджет для браузера Опера
  • LiveJournal
  • Виджет для Яндекс
4
декабря
вс
День 0
Вечер -5
Бензин в Омске
АИ-9232.50АИ-9536.20
АИ-9839.50ДТ34.40
USD63.50 64.55
EUR67.50 68.80
 ПокупкаПродажа

18+

БлогиКультураАлександр Лейфер

Парадоксы Ефима Беленького

Главная новость
В этом году в Омске отметили сто лет со дня рождения известного критика и литературоведа – Е.И. Беленького.
10.12.2012 13:40
Поделиться:

В середине 70-х, зимой, я прилетел в Якутск для того, чтобы поработать в Якутском республиканском госархиве с документами, касающимися поэта и учёного Петра Драверта, – собирал материал для книжки о нём. В один из дней, когда сидел в читальном зале архива, вдруг пригласили к телефону. Звонить мне мог только один человек – якутский прозаик Семён Никифоров, с которым мы за несколько лет до этого познакомились на отдыхе в Абхазии, больше никого в Якутске я не знал.

- Тебя разыскивает Леонид Попов, этот наш известный поэт, - сказал мне Семён.- Заходи после архива в Союз писателей…

Ни про какого Попова я и слыхом не слыхал, поэтому пришёл в Союз несколько заинтригованный.

- Сёма сказал, что Вы из Омска, - пожав мне руку, начал разговор Попов – пожилой, улыбчивый человек. – А знаете Ефима Беленького?

Я ответил, что очень даже хорошо знаю и в ответ на расспросы Попова начал рассказывать ему о Ефиме Исааковиче. Оказывается, незадолго до этого в журнале "Сибирские огни" появилась рецензия Беленького на сборник Леонида Попова "Песни Вилюя", который перевёл с якутского Анатолий Преловский. Как видно, хорошие слова, сказанные маститым критиком в авторитетном журнале, весьма поддержали якутского стихотворца, благодарен он был моему земляку безмерно.

И я, помню, подивился тогда прихотливости и даже некоторой парадоксальности ситуации, связавшей изысканнейшего, тончайшего знатока литературы и этого, с немалым акцентом говорившего по-русски, якута.

Но, если вдуматься, парадоксов и неожиданных поворотов в судьбе Ефима Исааковича было больше, чем достаточно.

Взять, к примеру, его участие в войне: два ранения в первом же бою под Шкловом 10 июля 1941-го и третье на следующий день, уже во время эвакуации в тыловой госпиталь – поезд, в котором тяжело раненого Ефима везли в тыл, попал под бомбёжку. После четырёхмесячного лечения медицинская комиссия признала негодным к дальнейшей службе.

А затем был второй призыв – на этот раз в трудовую армию. И он оказался в глубоком тылу – в горняцком посёлке на Дегтярском медном руднике под Свердловском. Пришлось осваивать новое, совершенно незнакомое для выпускника литературного факультета Смоленского пединститута дело, а вскоре даже встать во главе цеха.

Думается, далеко не всем его тогдашним товарищам, добывающим столь нужное для фронта сырьё, было известно, что рядом с ними трудится человек, ещё недавно водивший знакомство с Михаилом Исаковским, Николаем Рыленковым, Александром Твардовским, публиковавшийся в смоленском журнале "Наступление", сотрудничавший с газетами и радио.

Мне в своё время не раз приходилось писать о Ефиме Исааковиче для омских газет, брать у него интервью, а следовательно – не раз задавать ему вопрос о его творческих планах. Однажды он сказал, что собирается взять в Союзе писателей командировку и съездить именно на тот медный рудник, где довелось трудиться в тяжёлые военные годы. Съездить, освежить в памяти те события, а затем попробовать написать обо всём этом. Не знаю, осуществилась ли такая поездка и остались ли её следы в его архиве, но само намерение говорит о многом.

После победы Ефим Беленький приезжает в Омск и в соответствии с назначением Министерства просвещения становится преподавателем пединститута. Наш город стал его второй родиной, именно здесь формировался он и как опытный работник высшей школы, и как исследователь литературы, и как литературный критик.

Не всё шло гладко. В 1949 году, когда в обеих столицах шла азартная охота на "безродных космополитов", ретивые местные партфункционеры решили поискать таковых и в наших сибирских палестинах. Исполнителем была назначена омская журналистка, которая в своё время, будучи ещё комсомолкой, уже продемонстрировала беззаветную преданность всегда "единственно верной" линии партии, - когда её отец был объявлен "врагом народа", публично отреклась от него. За что и получила прозвище "Павлик Морозов", которое не отклеилось от неё до конца жизни. А тогда, в 49-м году, она напечатала в "Омской правде" статью, главным "антигероем" которой стал преподаватель Омского пединститута и нештатный сотрудник той же "Омской правды" Е.И.Беленький (не так давно, когда в нашем городе отмечалось столетие со дня рождения Е.И.Беленького, об этом эпизоде подробно рассказал омский литератор Марк Мудрик – см. журнал "Бизнес-Курс" за 18 июля с.г.). К счастью, компания по борьбе с "космополитизмом" была уже на исходе, и оргвыводов по отношению к омскому "антигерою" после данной статьи сделано не было; оправившись от нервного стресса, Е.И. продолжил свою преподавательскую и литературную работу.

(В скобках замечу, что вполне успешно развивалась в дальнейшем и карьера авторши этой статьи: вначале она стала одним из руководителей "Омской правды", затем первым лицом областного комитета по телевидению и радиовещанию – партия, повторюсь, умела ценить преданность. В какой бы уродливой – с обычной, человеческой точки зрения – это бы не проявлялось. Уж не знаю, как эта руководящая дама смотрела в глаза собственной матери после того, как был реабилитирован её отец, но от глаз Ефима Исааковича свой взгляд она, думаю, не отводила. А встречаться им приходилось довольно часто – ведь вначале он был автором многих статей для руководимой ею газеты, а затем – большого количества передач для Омского радио. Сейчас время всё уравняло: в Энциклопедии Омской области про них обоих помещены одинакового объёма заметки, и даже фотки к текстам даны тоже одинакового размера. Шекспир, как говорится, отдыхает).

 

х х х

 

Сейчас начинаешь понимать, что, несмотря на весь свой внешний академизм, как критик Ефим Беленький всегда был актуален, а в некоторых случаях даже намного опережал своё время.

"Литературный ли город Омск?" Так называется статья, открывавшая книгу "Из сибирской тетради" (1978). Статья написана остроумно и с изяществом, она отвечает на поставленный в названии вопрос утвердительно, автор на ярких примерах доказывает: литературные традиции города на Иртыше имеют крепкие корни в прошлом, а его литературное сегодня и интересно, и перспективно. И многое в этой статье звучит так, будто написано не сорок с лишним лет назад, а вчера.

Почему в Омске в годы, предшествовавшие Октябрьской революции, работала самая большая в Сибири группа писателей? Какой была литературная жизнь Омска в период колчаковской диктатуры? Что напечатано на страницах редчайшего ныне издания – омского журнала "Искусство", два номера которого вышли в тяжёлые 1921-22 годы? Обо всём этом можно узнать из очерков, составивших первую часть сборника "Из сибирской тетради". Ставшее библиографической редкостью издание, малодоступная широкому читателю старая газета, архивный документ – вот что составляет основу этих очерков.

Последнее относится и к литературным портретам, помещённым в книге. Их герои – прозаик Антон Сорокин, поэты Пётр Драверт, Георгий Вяткин и Павел Васильев – по разным причинам на долгое время были забыты, не издавались их книги, а исследователи русской литературы Сибири лишь вскользь упоминали их имена на страницах своих работ. И Ефим Беленький опять же практически первым проанализировал их творчество, подробно показав любителям литературы своеобразие таланта каждого. Характерен в этом отношении и пример работы Ефима Беленького с поэзией Петра Драверта.

В 1956 году Сергей Залыгин (тоже, как известно, в прошлом омич) напечатал в "Литературной газете" статью "О товарище, который старше меня", в которой цитировал П. Драверта, с горечью констатируя: "Стихи, которые я приводил выше, опубликованы в четвёртой книге "Омского альманаха", изданной в 1944 году. Опубликованы и... забыты". Как бы в ответ на эти слова в Омске на следующий же год выходит сборник П. Драверта "Стихи о Сибири" с предисловием Ефима Беленького. Через 34 года после выхода последней прижизненной книги П. Драверта "Сибирь" (Новониколаевск, 1923) перед любителями поэзии предстал незаурядный мастер стиха. И с тех пор изучение и пропаганда литературного наследия П. Драверта заняли заметное место в творчестве Ефима Беленького. В результате небольшое предисловие к "Стихам о Сибири" вылилось в полнообъёмный литературный портрет. А в 1979 году (тогда отмечалось 100-летие со дня рождения поэта-учёного) в Новосибирске выходит большой однотомник П. Драверта "Незакатное вижу я солнце", который составил, снабдил предисловием и комментариями опять же его омский исследователь.

Помню, когда Ефима Исаакович узнал, что П. Дравертом увлёкся и я, он стал всячески поощрять этот мой интерес. Когда появились мои первые статьи на эту тему, стал ссылаться на них в своих работах. Надо ли говорить о том, насколько важна была такая поддержка для меня, делающего самые первые шаги в литературе, только находящегося в преддверии своей первой книжки?..

Не раз, разумеется, бывал я у Е.И. дома. Конечно же, книги составляли главную «мебель» его квартиры в большом солидном доме на улице Герцена. Были среди них и букинистические редкости. Но запомнил я почему-то не их, а обычай хозяина выставлять «лицом» наружу новинки, присланные их авторами в течение года. В декабре хозяин подводил итог этим присылкам – иногда их набиралось до двух десятков. Это говорит о широте его «литературно-дружеских» связей – бандероли с книгами, украшенными автографами авторов, приходили из Смоленска, Москвы и Ленинграда, из Свердловска, Новосибирска, Иркутска, Томска…

х х х

Я многому учился у него. Например, когда получил поручение писать для Омского радио ежемесячную обзорную передачу "Зовут "Сибирские огни". Перед тем, как засесть за первую, взял в архиве с десяток текстов тех, которые делал до меня Ефим Исаакович, и, чтоб не изобретать велосипед, «с карандашом в руке» проштудировал их, взял за основу некоторые внешние приёмы этой популярной тогда радиопередачи.

Или другой пример. Не помню, по какому поводу, Е.И. однажды сказал мне: "Знаете, Саша, я ещё ни разу в своей жизни не выступал, чтоб заранее не заготовить конспект этого выступления". Конечно же, мне стало стыдно, хоть и не стал признаваться в этом: уже в те годы иногда приходилось выступать перед различными читательскими аудиториями, но готовить конспекты таких выступлений мне, нахалу, как правило, и в голову никогда не приходило. Вполне возможно, что именно данный разговор немного сдвинул это дело в правильном направлении – перед наиболее важными выступлениями набрасываю их на бумаге – хотя бы тезисно…

Ещё один его совет запомнил я на всю жизнь и стараюсь ему следовать: разрабатывая ту или иную тему, не стремлюсь потоптаться "по костям" тех авторов, которые уже писали об этом до меня. Хотя к этому нехитрому и выигрышному приёму многие, как правило, прибегают. "Саша, помню, говорил мне Е.И., когда я рассказывал ему об очередной несуразице или неточности, вычитанной в литературе о П. Драверте. Вы пока только собираете материал для будущей книги, но когда станете писать, не соблазняйтесь лёгким хлебом – не ругайте своих предшественников. Ведь, признайтесь, - хочется? Знаю, – хочется, это стремление всех начинающих. А ведь предшественники Ваши ошибались не потому, что они такие уж дураки, а потому, что им было труднее, чем Вам, им вообще не от кого и не от чего было оттолкнуться… Лучше тактично, как бы мимоходом поправьте ту или иную ошибку и затем подробней расскажите читателю о своих находках, сосредоточьтесь на изложении своих взглядов".

х х х

В обширной библиографии Е.И. Беленького указана одна его публикация, которая напоминает мне сегодня о недолгой ( 1980 – 1983 годы), но дорогой и важной для меня работе в Омском литературном музее имени Ф.М. Достоевского. Речь идёт о статье "Самокладки киргизские" в "Вечернем Омске" за 3 июля 1981 года. Но тут не обойдёшься без предыстории.

В 1980 году тогдашний директор Омского краеведческого музея Юрий Анатольевич Макаров добился в Министерстве культуры и у местных властей создания ГОИЛМ – Государственного объединённого исторического и литературного музея. Среди 18-ти новых (дополнительных) штатных единиц, выделенных ГОИЛМу, была и "единица" заведующего отделом литературных экспозиций. Занять эту должность Юрий Макаров, с которым мы были хорошо знакомы ещё с конца 60-х годов, пригласил меня. Никаких «литературных экспозиций» тогда ещё не существовало, здание будущего Литмузея находилось в стадии реконструкции и напоминало своим видом жертву бомбардировки, но научные сотрудники Виктор Вайнерман и Надежда Собянина, руководителем которых я вдруг стал, уже около двух лет собирали экспонаты.

Не они были первыми в этом нелёгком деле, история Литмузея уходит своими корнями аж в далёкие 20-е годы, интеллигенция Омска мечтала о нём уже тогда. Букву "А" сказали Г. Круссер, Н. Феоктистов и П. Драверт – в 1928 году они опубликовали в журнале "Сибирские огни" статью "К вопросу об организации историко-литературного музея в Сибири". Много сделал для будущего литмузея А.Ф.Палашенков. В самом начале 60-х годов сбором материалов для него занимался Ю.И.Шухов, затем – Л.С.Худякова и Л.Ф.Хапова. Экспонаты поступали и от таких энтузиастов, как Иван Коровкин, Ксения Зубарева, Светлана Нагнибеда… Но вот беда – собранное в разные годы сосредотачивалось не в одной "кучке", предназначенной именно для будущего Литмузея, а в разных местах. Помню, поняв это, я, новоиспечённый музейщик, полушутя-полусерьёзно, всё повторял тогда, что поисковые экспедиции нам следует направлять не в какие-то далёкие края, а в собственные музейные шкафы, коробки и папки.

Недаром говорят, что в шутке часто присутствует истина. Так, в богатейшей музейной библиотеке мы нашли тогда журналы, где впервые были опубликованы некоторые произведения Ф.М.Достоевского (а ведь для Литмузея это были экспонаты первого, подлинного ряда!).

Однажды, весной 1981 года мы с Виктором Вайнерманом перебирали коллекцию автографов, которая входит в состав обширного личного фонда П.Л. Драверта, хранящегося в Омском краеведческом музее ещё со второй половины 1940-х годов. Вдруг мелькнуло знакомое название – "Самокладки киргизские". Именно так назвал когда-то, в самом начале 20-х годов, свою публикацию в омском журнале "Искусство" молодой Всеволод Иванов – будущий классик советской литературы. Сравнили почерк автографа с имеющимся у нас образцом – без всякого сомнения это была рука Вс. Иванова, печатавшегося тогда под псевдонимом Всеволод Тараканов!

Когда ажиотаж от этой маленькой сенсации спал ( а поздравляли в тот день нас многие), возник вопрос: кто напишет о находке? Конечно же, хотелось сделать это самим (ведь нашли-то автограф мы!). Но, как говорится, доводы разума оказались сильнее эмоций. Было ясно, что квалифицированней Е.И. Беленького никто в Омске сделать это не сможет, ведь он, что называется, "в теме" - именно его перу принадлежала хорошо известная нам, сотрудникам будущего Литмузея, статья о журнале "Искусство". Писал он - и не раз – о Всеволоде Иванове, о его литературной молодости, связанной с Омском. А кроме того, Е.И. ещё при Юрии Шухове, в 1961 году, был включён в общественный Совет литмузея. (Много позже Юлия Зародова, специально изучавшая историю создания музея, нашла один из протоколов заседания Совета. По вопросу о сборе материалов и подготовке экспозиции на этом заседании выступал как раз Е.И. Беленький. Тогда, в 1961 году, он говорил, что основа экспозиции уже просматривается, что следует обратить особое внимание на привлечение материалов, связанных с Ф.М.Достоевским, а также с местными писателями, ставшими жертвами культа личности, подчёркивал необходимость пропаганды будущего музея).

…Хорошо помню, как я позвонил тогда Ефиму Исааковичу. Он не сразу понял, в чём дело, что именно мы нашли. Но когда до него дошло, о каком автографе идёт речь, я почувствовал, что привычного академизма в его голосе осталось минимум, но зато появилось обыкновенное человеческое волнение.

- И вы хотите, чтоб я написал об этой находке?..

Через час с небольшим он уже сидел в душноватом музейном хранилище и бережно перебирал исписанные характерным почерком Всеволода Иванова листочки.

Статья "Самокладки киргизские" в "Вечернем Омске" получилась замечательная. Недаром редакция не пожалела под неё места – развёрстан был материал на два оба «подвала» газетного разворота. "Обнаружение автографа нескольких стихотворений одного из основоположников советской литературы уже само по себе - удача. Но ценность находки не только в этом. Найденная тетрадь содержит новые, неизвестные до сих пор тексты и существенные разночтения уже известных стихотворений Всеволода Иванова".

И дальше идёт тонкий литературоведческий анализ найденного автографа, а в конце приводятся два неизвестных доселе текста – "Жаурын-кора" и "Юрта" - стилизация под казахский фольклор.

Статья о "Самокладках" появилась в "Вечернем Омске", повторю, 3 июля 1981 года. Именно в эти дни в разгаре была наша работа по подготовке первой в только что принятом от строителей здании Литмузея выставки, она была развёрнута пока всего в двух залах и называлась "Первые поступления в Литературный музей". Открылась выставка 24 августа, привлекла немалое внимание, а главное наглядно показала: долгожданный Омский литературный музей – это уже не разговоры, а нечто вполне реальное и приближающееся. Автограф Всеволода Иванова и лежащая рядом с ним статья Еф. Беленького, напечатанная не где-то в узко-специальном научном издании, а в массовой популярной газете, не просто украсили экспозицию, а наглядно показали, чем занимается Литмузей и его сотрудники.

Просмотров: 3088
Добавить комментарий [Условия размещения]

Спецпроект Омскпресс

В репортажах и интервью с представителями служб УМВД России по Омской области мы разрушаем мифы и рассказываем о том, о чем вы даже не догадывались.

Блоги

Александр Тихонов Александр Тихонов

Поэт, прозаик

Жизнь и творчество поэта Михаила Белозёрова

Михаил Белозёров – человек разносторонний. Он – поэт, на счету которого помимо двух авторских книг множество газетных публикаций, талантливый журналист, радиоведущий.

420 просмотров
Александр Бортник Александр Бортник

Администратор тату-студии Black Lion

Как выбрать татуировку

И самое главное - татуировка это не кеды, покупается не на один сезон. Татуировка – это продолжение вас самих, тандем мастера и вашего “Я”.

1155 просмотров
Справочник организаций
Организация, телефон, место
Блоги
Александр Тихонов Александр Тихонов

Поэт, прозаик

Жизнь и творчество поэта Михаила Белозёрова

Михаил Белозёров – человек разносторонний. Он – поэт, на счету которого помимо двух авторских книг множество газетных публикаций, талантливый журналист, радиоведущий.

422 просмотров
Справочник
Обсуждения
Владимир:

Что?! Вы прочитайте что вы пишите грамотеи

// В Омской области объявлено штормовое предупреждение

Марк:

Может уехал в другой город на попутках. Документы взял с собой на работу устраив...

// «ДоброСпас-Омск» присоединился к поискам пропавшего Чайкова Виталия

Рекомендуем посетить

Далее Назад
© СИ Омскпресс 2009-2016г.

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 - 67755 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
При воспроизведении, распространении, переработке материалов сайта СИ Омскпресс обязательна прямая гиперссылка вида http://omskpress.ru/
Редакция не несет ответственности за содержание материалов раздела «Блоги» и комментариев пользователей. Авторские блоги и комментарии пользователей выражают личное мнение авторов блогов и посетителей сайта.

Сетевое издание Омскпресс
Почтовый адрес: 644042, г. Омск, пр. К.Маркса, д. 20, офис 501
Тел. редакции +7 (3812) 63-78-41 omskpress, размещение рекламы - +7 (3812) 63-78-43 omskpress
Счетчик