Вход - Регистрация
  • Facebook
  • RSS
  • PDA Омскпресс
  • Вконтакте
  • Twitter
  • Виджет для браузера Опера
  • LiveJournal
  • Виджет для Яндекс
11
декабря
вс
Ночь -3
Утро -2
Бензин в Омске
АИ-9232.50АИ-9536.20
АИ-9839.50ДТ34.40
USD62.20 63.00
EUR65.30 67.10
 ПокупкаПродажа

18+

БлогиКультураАлександр Лейфер

Перед рассветом

Главная новость
В 2010 году молодой пермский историк Оксана Нагорная выпустила в Москве, в издательстве "Новый хронограф", книгу "Другой военный опыт". В ней рассказывается о событиях почти вековой давности – о российских военнопленных Первой мировой войны, оказавшихся в германских лагерях. Оказывается, было таких бедолаг почти полтора миллиона.
13.02.2012 10:47 1
Поделиться:

В аннотации к книге говорится, что автор пишет не только о деятельности различных ведомств, занимавшихся военнопленными, в книге сделана попытка затронуть также и "историю "маленького человека": его переживания при столкновении с чужой культурной средой, лагерный быт, взаимоотношения внутри сообщества пленных, язык, религиозные практики, реакцию на политические потрясения в Восточной Европе, а также трагедию возвращения в революционную Россию".

***

Глухой ночью конца ноября 1919 года на станции Куломзино под Омском не спал человек. От то и дело выходил из душного и переполненного помещения на холод, закуривал и смотрел в ту сторону, где был Иртыш и взорванный недавно отступившим колчаковским арьергардом железнодорожный мост. До Куломзино он добрался накануне вечером и узнал, что за реку, в город станут пускать только после рассвета. Идти самостоятельно знающие люди не советовали: часовые, выставлявшиеся на ночь у разрушенного моста, могли под горячую руку и пристрелить.

До рассвета было далеко. И приезжий, затягиваясь, до рези в глазах всматривался в темноту. Будь его воля, он полетел бы туда сейчас на крыльях. Где-то там, в спящем за Иртышом городе, должны ждать его два единственных на всей вздыбленной и враждебной земле родных человека – жена и одиннадцатилетняя дочка.

Это к ним он стремился столько лет, лишь на третий раз убежав из германского плена, нелегально пробираясь вначале через половину Европы, переходя по ночам границы, а потом медленно двигаясь вслед за фронтом на восток по разворошенной гражданской войной, ставшей чужой и непонятной России. Он мало смыслил в том, что происходило вокруг. Просто неистово хотел домой. Просто неотступно и каждодневно думал: живы ли?

На вид приезжему было чуть за сорок, и среди других пассажиров, до отказа забивших станцию и одетых большей частью разномастно и потрёпанно (мужчины в основном в шинелях всех армий мира), он выделялся добротной гражданской одеждой. Зря он так вырядился, хотя и хотелось явиться домой не оборванцем. Чем ближе подъезжали к ещё находившемуся на военном положении Омску, тем подозрительней к нему становились люди с винтовками, то и дело проверявшие в вагонах и на станциях документы. Утром, перед тем, как пропустить в город, наверняка, станут проверять ещё раз – и, может быть, построже, чем в дороге.

Зайдя после очередного перекура в помещение, мужчина устроился в углу и решил перебрать свои бумаги, чтобы при проверке сразу же показать самые важные.

Паспорт, выданный в 1914 году – ещё до войны, лучше спрятать подальше: большой двуглавый орёл на нём может по нынешним временам только навредить. А вот эта бумага, полученная в Казани у чрезвычайного уполномоченного по приему бывших пленных, производит на таких полуграмотных, как и он сам, благоприятное впечатление. Портрет нового правителя страны – лысого в пиджаке и широком галстуке держат свободными от молота и снопа руками рабочий в фартуке и крестьянин в лаптях. И крупная надпись: "Освобождённые германской революцией, добро пожаловать в революционную Россию!" Хоть и предписывает эта красивая бумага "всем волостным и деревенским Советам и Комитетам бедноты" всего-то лишь перевозить недавнего военнопленного «на лошадях от деревни до деревни», службу свою она служит хорошо – портрет лысого вождя безотказно действует на проверяльщиков самым благотворным образом.

Освободила его никакая ни германская революция, а верная кормилица – портновская игла, которой он заработал вначале на первый побег, а потом – после неудачи – и на второй, и на третий. Портной он был классный и шил всё – от исподнего белья до овчинного полушубка. Только это и спасало: хоть в Германии, хоть в российских городах обносившимся за войну людям хотелось одеваться получше.

В Германии вначале ему сильно повезло – из лагеря взяла в свой замок какая-то важная немецкая графиня – ей тоже нужен был хороший портной. Он обшивал и двух её великовозрастных сыновей, и всю многочисленную прислугу. Жил – как сыр в масле катался. Регулярно переписывался с Омском через Красный крест (доходили даже посылки). Но… Но невыносимо потянуло домой.

Когда поймали после первого побега, избили и отправили обратно в лагерь. После второй неудачной попытки, опять избили до полусмерти, посадилив тесный, как клетка, карцер и, отлив водой, сказали: убежишь ещё, - будут судить и скорее всего – время военное – расстреляют. Снова отлежался, снова заработал марок и снова побежал. На этот раз был напарник – уральский татарин Саидгарей, может, это и помогло…

Каких только бумаг не повыдавала ему в разных российских городах придуманная новой властью специальная организация - Пленбеж… Всегда долго читают вот эту, мелко заполненную, которую сам он разбирает с трудом, - "Карточку военнопленного", выданную ещё в Уржуме. Из неё можно узнать, что рядовой 324-го Клязьминского полка Василий Васильевич Болотов был взят в плен раненым 15 сентября 1915 года. Служил он в конной разведке. К моменту прибытия в Уржумский пункт Пленбежа 4 февраля 1919 года в Москве и Казани получил полушубок, пальто, валенки, шаровары, гимнастёрку, рубаху, кальсоны, портянки, утиральник, папаху и 25 рублей денег.

Самый главный его документ теперь – "Билет военнопленного", выданный на первой родине – в городе Слободском под Вяткой. Подкормившись у имевшихся там дальних родственников, двинул дальше на восток: в билете отмечены и другие города его причудливого маршрута: Пермь, Тюмень, Ишим, Екатеринбург…

В Екатеринбурге задержался особенно долго: никак не хотел Колчак сдавать Омск. Устроился у земляков, опять сел за родную портняжную работу. И, конечно же, не было никаких вестей из-за линии фронта, эта неизвестность мучила больше всего.

В один из вечеров его уговорили сходить развеяться в театр. И там прямо во время действия на сцену вдруг вышел затянутый в чёрную кожу человек и, извинившись перед актёрами, поднял руку и прокричал в зал, что непобедимыми красными полками опрокинута белая столица Омск!

Не досмотрев спектакля, бегом побежал на квартиру, дрожащими руками собирал чемодан и прямо ночью, несмотря на уговоры погодить до утра, ушёл на вокзал: вскорости могли пойти поезда на восток.

Последняя екатеринбургская бумажка – аттестат отдела снабжения Губпленбежа: "удовлетворен продуктами на трое дней".

Приезжий спрятал документы, опять закурил и вышел, перешагивая через спящих вповалку людей, на мороз. Небо за Иртышом уже чуть посветлело. Где-то в городе ещё спали и ничего не знали два человека – солдатка Глафира Болотова и одиннадцатилетняя девочка Зина. Моя будущая мать.

***

Деда не стало, когда мне было всего несколько месяцев. Погиб он трагически. Работал зимой 1943-44 года сторожем на Омском лесозаводе – караулил вмёрзшую в лёд в районе Затона деловую древесину. А февраль в ту зиму выдался на редкость тёплым. Отдежурив, дед шёл по льду Затона домой и угодил в припорошенную снегом полынью. Обидно, что погиб он, переплывший Рейн, Вислу и десятки других рек Европы, именно от воды. В 44-м году ему было 66 лет.

Его образ, впитанный из постоянных рассказов бабушки и матери, с детства занимал прочное место в моём сознании. Сохранились все документы, о которых шла речь выше, несколько десятков писем, отосланных из плена, несколько фотографий. На одной из них он снят вместе с молодым высоким парнем в заломленной форменной фуражке, у деда на самом видном месте протянута поперёк кителя шикарная двойная часовая цепочка с брелком. Вид у обоих лихой: в гробу, дескать, видали мы ваш плен!

Особо стоит сказать о посылавшихся из плена письмах. Собственно говоря, это не письма, а небольшие стандартные, предназначенные специально для русских военнопленных открытки. Любящие во всём прежде всего Орднунг, хозяева испещрили их надписью «Тут не писать!» Места под текст оставалось совсем немного. А писать деда научила бабушка после того, как вышла за него замуж (сама она закончила трёхклассное народное училище).

"Здравствуй, дорогая Граня и дорогая доча Зина,- начинал дед крупными полуграмотными строчками. – Шлю я вам свой сердечный привет и желаю быть здоровыми". Добрая половина отведённой под письмо площади уже заполнена. Спохватившись, дед продолжает, но уже мелкими буквами: "Дорогая супруга Граня получил я ответ 2 письма в которых было изве ( стие-?) про посылки…" Всё! Писать практически уже негде, а ведь толком ничего так и не сказано. Дед дописывает на оставшейся микроскопической полоске открытки «досвидание» и вставляет в отведённое место свои координаты: "Лагерь Неугамер (Нейгамер -?), барак №…, военнопленный № 202, Ламсдорф". По такому примерено «сценарию» составлены почти все эти письма-открытки.

Я раздобыл адрес автора книги "Другой военный опыт" и осмелился написать ей, задав единственный вопрос: не попадалась ли случайно не так уж часто встречающаяся фамилия "Болотов" в той горе архивных документов, которую она переворошила, собирая материал для своего исследования. Но увы – ответ Оксаны Сергеевны был отрицательным:

"Уважаемый Александр,

спасибо Вам за письмо и информацию. К сожалению, зафиксировать все фамилии из 1,4 миллионов русских солдат и офицеров, попавших в немецкие лагеря, не представлялось возможным. В связи с гибелью центральных немецких архивов обрывочные сведения приходится собирать по крупицам в региональных центрах. В огромном фонде Центропленбежа в ГАРФе есть списки, но они также не систематизированы.

Сожалею, что не могу помочь,

Оксана Нагорная".

Просмотров: 3293
Добавить комментарий [Условия размещения]

Комментарии пользователей (всего 1):

13.02.2012
Большаков Яков
Как все же хорошо, что семьдесят лет власти Советов не всех нас превратили в "Иванов не помнящих родства"!

Спецпроект Омскпресс

В репортажах и интервью с представителями служб УМВД России по Омской области мы разрушаем мифы и рассказываем о том, о чем вы даже не догадывались.

Блоги

Александр Тихонов Александр Тихонов

Поэт, прозаик

Жизнь и творчество поэта Михаила Белозёрова

Михаил Белозёров – человек разносторонний. Он – поэт, на счету которого помимо двух авторских книг множество газетных публикаций, талантливый журналист, радиоведущий.

988 просмотров
Александр Бортник Александр Бортник

Администратор тату-студии Black Lion

Как выбрать татуировку

И самое главное - татуировка это не кеды, покупается не на один сезон. Татуировка – это продолжение вас самих, тандем мастера и вашего “Я”.

1665 просмотров
Справочник организаций
Организация, телефон, место
Справочник
Обсуждения
Сергей:

Здравствуйте! В "Ямальском меридиане" в 2010 г. опубликована статья &q...

// Герои мирной земли

СИМ:

надо прокуратуре проверить количество преступлений в этом кафе, кто их расследов...

// В Омске работник кафе избил посетителя за разбитую вазу

Софья:

"курьезная история, как злоумышленник..." Господа, исправьте глупую ст...

// Омича, укравшего золота на 350 тысяч, погубили голод и наглость

Рекомендуем посетить

Далее Назад
© СИ Омскпресс 2009-2016г.

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 - 67755 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
При воспроизведении, распространении, переработке материалов сайта СИ Омскпресс обязательна прямая гиперссылка вида http://omskpress.ru/
Редакция не несет ответственности за содержание материалов раздела «Блоги» и комментариев пользователей. Авторские блоги и комментарии пользователей выражают личное мнение авторов блогов и посетителей сайта.

Сетевое издание Омскпресс
Почтовый адрес: 644042, г. Омск, пр. К.Маркса, д. 20, офис 501
Тел. редакции +7 (3812) 63-78-41 omskpress, размещение рекламы - +7 (3812) 63-78-43 omskpress
Счетчик